В ДТП в Ярославской области трагически погиб Сергей Пускепалис. Это очень родной мне человек, ближайший друг, один из немногих. Невероятный человек — красивый, умный, мощный. Ровно месяц назад мы на фестивале «Традиция» на одной сцене говорили о Донбассе. Как он радовался пространству, а это владения Марии Алексеевны Ганнибал, усадьба пушкинская, на ступеньках которой мы обычно выступаем. Она сейчас на реконструкции, мы сидели на опушке, а люди в прямом смысле на деревьях висели.
Рассказывал на этой встрече, как он играл свою премьеру в донецком театре, как общался там с друзьями, с артистами, с военными, как постоянно ездит на передовую, как строит театр. Ярославский театр имени Федора Волкова, где он был худруком, — это святыня, первый театр наш русский. Он очень дорожил им, очень радовался этому месту.
Не буду раскрывать каких-то секретов, но совсем недавно был свидетелем серьезного предложения, которое ему делали в Москве. Люди ему большой пост предлагали и были удивлены его безапелляционным ответом: «Я, может, и готов обсуждать, но Ярославль не обсуждается, я его не брошу. Это театр, который я строю и буду строить». В этом весь Сережа — в этой верности.
Мы с ним делали МХАТ имени Горького, делали фестиваль «Герой и время» в Железноводске. Там у него был дом, где он поднимал флаг. Он флотский человек, и морской флаг на его участке стоял. У него была комната с двухъярусной кроватью, специально оборудованная как пространство моряка. Он там прятался от суеты. Я бывал в его доме, ночевал. Он говорил, что у меня есть там своя кровать. Я всегда беру с собой иконку и свечку, и в спальне, где останавливался, прожег тумбочку свечой. Он смеялся, шутил, что это мое место, я его пометил. Дом у Сережи под Железноводском, город окружен горами. А я вырос среди гор, родился в Дагестане. Помню утро, когда первый раз ночевал у него в доме, — просыпаешься и чувствуешь в подсознании воздух Родины своей.
Сейчас в артистическом мире много таких, кто готов на фоне донецкой, херсонской или мариупольской разрухи сфотографироваться и заработать себе очки. Они это понимают, это часть их мимезиса. Мы же понимаем, чего они стоят на самом деле, а Сережа — как раз невероятный пример ровно обратного.
Я видел невероятную любовь к нему со стороны офицеров самых высоких рангов. Видел генералов рядом с ним. Он дружил с главой Дагестана Сергеем Меликовым, когда тот еще был замруководителя Росгвардии. Я наблюдал несколько раз эти встречи. На него фантастическим образом реагировали офицеры. Никогда ничего подобного не видел — как они его чувствовали, понимали. Я тоже в армии служил, но у Пускепалиса что-то другое было с ними, какая-то связь настоящая, боевая.
Он и артистом был выдающимся, и режиссером потрясающим. В МХАТ имени Горького поставил «Последний срок» по Распутину — блестящий спектакль. Мы с ним серьезно обсуждали большую работу про русскую историю, про XX век. Последние наши разговоры были этой теме посвящены. Мы только начинали этот разговор, но Сережа уже прямо горел. Говорил: «Мы сделаем это, бабахнем». Хотели делать копродукцию — и в Ярославле играть, и в Новом театре.
Последнюю премьеру своего Театра имени Федора Волкова — «Предстоящее событие» — он сыграл в Донецком театре. Премьерные показы спектакля вообще были запланированы специально для гастролей в ДНР. В Ярославле спектакль покажут 24 сентября, уже без него. Будем молиться и продолжать дело его. Он знал, чему служил бесконечно последовательно. Невероятный мужик.
