Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Авиация коалиции США за сутки девять раз нарушила воздушное пространство Сирии
Мир
В Японии исключили поставки летального оружия на Украину
Мир
Трамп-младший сообщил о хорошем самочувствии своего отца после покушения
Армия
Белоусов направил поздравления освобождавшим Урожайное соединениям ВС РФ
Экономика
Российский бизнес стимулируют к бесплатной раздаче продуктов питания
Мир
Генштаб ВСУ заявил о напряженной ситуации на покровском направлении
Происшествия
Вертолет санавиации привлекли для помощи пострадавшим при взрыве в Чечне
Мир
Bloomberg узнало о планах Британии и стран ЕС усилить контроль за танкерами РФ
Мир
Байден поручил усилить охрану Кеннеди-младшего после покушения на Трампа
Происшествия
Лесной пожар под Геленджиком локализован на площади 2 га
Экономика
Выдачи ипотеки на ИЖС в первом полугодии выросли в 2,4 раза
Происшествия
В Курской области на территорию завода дрон ВСУ сбросил взрывное устройство
Происшествия
Лесной пожар произошел под Геленджиком
Общество
Волонтер дала советы по поиску пропавшей кошки
Мир
Трамп выдвинул сенатора Вэнса кандидатом в вице-президенты США
Происшествия
Пожар произошел на предприятии по производству пенопласта в Челябинске
Мир
Покушавшийся на Трампа состоял в стрелковом клубе и помогал больным
Экономика
ЦБ приостановил публикацию статистики внебиржевого валютного рынка

Цена каждой сводке

Специальный корреспондент «Известий» Сергей Прудников — об обстрелах, о которых никто не говорит на Западе
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Донецк продолжают обстреливать.

Обстреливать беспощадно, беспорядочно, жестоко.

Сейчас, пока я пишу этот текст, я слышу за окном отдаленные разрывы. И весь город слышит.

В Донбассе к началу февраля Украина сосредоточила группировку в 120–150 тыс. человек, и сейчас идет противостояние с этой группировкой. Группировкой, которая окапывалась и оборудовала свои позиции в течение нескольких лет. Которая стягивала в последнее время сюда технику, дополнительные соединения, пополняла арсеналы.

Минских соглашений больше нет, сдерживающих мер — тоже. А значит, бить можно куда угодно.

Каждый день мы читаем сводки о новых и новых обстрелах. Иногда уже сложно отличить одну от другой, они как будто сливаются в единый информпоток, превращаясь в рутину. Там — «пострадало домостроение», там — «повреждена кровля», а там — ранен кто-то безымянный — «один человек» (завтра будет «два человека», кто они?).

Три дня назад снаряд упал во двор 56-й школы Донецка. «Пострадало остекление» — нейтрально указано в сводке. Когда приезжаешь на место, видишь совсем не «остекление», а школьные коридоры, пахнущие землей и едким порохом, зазубренные осколки, торчащие из потолка, вырванные безобразно с корнем рамы. И перепуганных учительниц — очень маленьких перед окружающей бедой, которая совсем не равна «остеклению».

К слову, об осколках. Тот, кто хоть раз держал в руках минный или любой другой, даже крошечный, осколок, знает, какой холод пробирает, когда держишь в руках этот остывший уже клочок стали, острый со всех сторон, как бритва, тяжелый, — даже если размером с ноготь, будто слепленный из шершавых пластин, со смещенным центром тяжести, способный лететь куда угодно. Одной такой крупины достаточно, чтобы разворотить человеческий организм.

Тысячи таких крупин — вот цена каждому такому обстрелу и каждой сводке.

Или подрыв безоболочного взрывного устройства у ограды Донецкого телецентра — три дня назад, после которого вынесло разом остекление всех четырех этажей корпуса, а также окна в нескольких соседних жилых домах. Безоболочного, то есть даже не содержащего поражающие элементы.

День назад на северной окраине города, на улице Засядько, около пяти вечера разорвался снаряд — прямо на проезжей части, по которой только чудом в эти секунды не ехали маршрутки и не шли люди. Цена такому разрыву — разбитый вдребезги магазин, парикмахерская, стены и окна десятка домов (некоторые окна занавешены сейчас одеялами), разбитая линия электропередачи. Рядом, через дом, разорвался еще один снаряд — под стенами городского дома ребенка. Когда я на следующее утро разговаривал с его сотрудницами, они дрожали губами и отворачивали глаза от нервного перенапряжения.

И это только два-три случая. А сколько их всего, о которых мы ничего не знаем и не узнаем.

В четверг вечером из поселка Зайцево, что под Горловкой, пришла новость о гибели женщины. Я позвонил в Зайцево и узнал, что женщине было около 40 лет, ее звали Анжела. Жила без мужа, двое сыновей: одному — 11, другому, самостоятельному уже, — 22. Четыре дня назад у женщины умер брат, она с трудом наскребла деньги на похороны, сходила в контору, оформила соответствующие документы, пришла домой и через час погибла. Поселок около 15:00 накрыло из «Градов»: один осколок пробил ей грудную клетку. Несколько минут она кричала, лежа на земле. Старший сын, получивший контузию, сидел рядом с мамой, прямо под обстрелом, на земле, обнимал и не уходил (такими их застанут приехавшие на место медики).

На следующий день после прямого попадания в школу в Горловке погибло еще два человека — учительницы. Две женщины ранены в Докучаевске. Есть раненые в Донецке.

Обстрелы продолжаются и даже набирают обороты: речь идет уже не только о минометах, «Градах» и артиллерии — в пятницу ВФУ ударили по Донецку ракетным комплексом «Точка-У».

На вопросы, которые поступают в эти дни мне из России, — «У вас всё закончилось?» — приходится отвечать фактами из сводок.

Населенные пункты ДНР переживают, вероятно, самый сложный период за свою восьмилетнюю историю.

Сводки продолжают поступать.

Военные продолжают делать всё, чтобы поступление этих сводок прекратилось.

Автор — специальный корреспондент «Известий»

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Прямой эфир