На днях хайповый 23-летний рэпер Моргенштерн публично заявил о том, что празднование Дня Победы давно утратило свой смысл и теперь лишь «поедает» бюджетные ресурсы. Этот месседж предсказуемо вызвал информационное торнадо. В адрес исполнителя было высказано много критики, и в итоге он извинился в соцсетях. Однако во всей этой дискуссии из поля зрения было упущено главное.
Нужно понимать, что в целом празднование исторических дат — это элемент национального нарратива любой страны. Его цель — создание и поддержание коллективной гражданской идентичности. К слову, традиция широкой коммеморации памятных дней восходит еще к XVII веку: как таковой формат массовых торжеств, проводимых на государственном уровне в честь круглых дат истории, берет свое начало с масштабных праздников в честь Реформации. Эта традиция была сформирована германскими протестантскими университетами, которые с 1617 года (год столетия с момента появления «95 тезисов» Мартина Лютера, где немецкий богослов отмежевался от католической веры) стали отмечать круглые даты со дня своего основания.
В свою очередь исторический нарратив или культура памяти имеют различную типологию, изученную и описанную исследователями. Так, например, США культивируют героически-мессианский тип исторического сознания, героический национальный миф характерен для Китая, Великобритании, большинства стран Ближнего Востока. К героическому типу относится и российский исторический дискурс. Речь идет о гордости за национальные достижения, апелляции к великим страницам истории, военным победам и научным прорывам.
Существует также образ страны-жертвы, он присущ Украине и большинству восточноевропейских стран. Германия, к примеру, относится к особому типу — «нация покаяния» и «искупления исторической вины».
В соответствии с этим каждая страна выстраивает собственный пантеон национальных героев и систему памятных дат. В соответствии с этим выделяются в том числе и бюджетные средства — на поддержку памятных мест, тематических исторических исследований, кинематографа, музейную деятельность, общественные проекты и официальные мероприятия. Это нормальная мировая практика.
При этом мысль, высказанная поп-исполнителем, далеко не нова. Этот дискурс последовательно продвигается у нас с 1990-х годов. Речь шла и идет о том, что Россия должна следовать западноевропейским трендам культуры памяти, основанной на идее оплакивания жертв, скорби и поминовения — камерно, без какой-либо героики и в условиях отрицания милитаристского компонента как такового. Однако такой подход априори обречен на провал в условиях героического национального самосознания.
Говорить о том, что День Победы России больше не нужен — это всё равно что, например, сказать американцам: «Зачем вам День независимости?» Или бросить упрек германскому обществу: «К чему вам праздновать День объединения страны? Ведь в Германии сегодня масса проблем, политический кризис, да и вообще ФРГ и ГДР объединились 30 лет назад — для чего тратить столько денег на какие-то памятные акции…» Очевидно, что такие постановки вопроса обречены на провал, так как они идут вразрез с сформированными основами национальной идентичности. А финансирование подобных мероприятий является неотъемлемой частью внутриполитических процессов той или иной страны.
Культура памяти в каждом государстве складывается из конкретно-исторических условий. И до тех пор, пока те или иные исторические страницы будут нас объединять, а не разъединять, о них стоит помнить.
Автор — историк, политолог, научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
