Художник на самоизоляции в заснеженном лесу, городок с безлюдными улицами, бунт природы против человека... Это мотивы арт-фильма, снятого отнюдь не в разгар пандемии, а за полтора года до нее. В том, что искусство способно предвосхищать реальность, можно было убедиться на российской премьере Redoubt Мэтью Барни, ставшей центральным событием завершившегося фестиваля экспериментального кино MIEFF. У нас название картины перевели как «Редут», хотя, скорее, здесь имеется в виду другое, более широкое значение английского слова — «Оплот». Но о каком оплоте речь?
Мэтью Барни — одна из важнейших фигур современного искусства. Автор перформансов, видеоарта, скульптур и инсталляций, он создает не просто отдельные произведения, но целые вселенные, где разные жанры художественного высказывания сосуществуют в причудливом симбиозе. В России Барни известен в первую очередь как автор масштабного пятичастного цикла Cremaster, а также музыкального фильма Drawing Restraint 9 с Бьорк, экс-супругой Мэтью, в главной роли. Оба этих проекта демонстрировались в рамках Московской биеннале в 2007 году, и представлять их приезжал сам автор.
А в 2017-м, ровно 10 лет спустя после того памятного визита и опять на Московской биеннале, российские поклонники Барни впервые увидели его физические работы: четыре медные доски с полуабстрактными изображениями. Серия называлась «Космическая охота». Тогда мы еще не знали, что это части его нового масштабного проекта Redoubt, центральный элемент которого — фильм-перформанс, как раз показывающий историю (вымышленную?) создания тех странных гравюр.
Заснеженная горная местность штата Айдахо. Бескрайние леса. В вагончик лесника на берегу реки приезжает художник-гравер — сам Мэтью, отпустивший бороду. Завязка напоминает кубриковское «Сияние», и Барни вовсе не маскирует это, напротив, позволяет себе процитировать знаменитую начальную сцену, снятую с вертолета. Однако если у Кубрика творческие планы писателя Джека Торренса были нарушены воображаемыми призраками и прогрессирующим сумасшествием, то в Redoubt всё еще более загадочно: гравер, рисующий на пленэре пейзажи на меди и между делом убивающий рысь, сталкивается с тремя лесными нимфами. Главная из них обозначена в титрах как Диана — прямое указание на античный миф.
Напомним его. Юноша Актеон отправился на охоту в лес, где охотилась и богиня Диана. И то ли он решил посоперничать в мастерстве с Дианой, то ли случайно увидел богиню обнаженной во время купания (изложения легенды расходятся), но разгневанная дама превратила Актеона в оленя, и собственные псы растерзали его. В Redoubt развязка менее кровожадна, но более символична: во время солнечного затмения дикие волки врываются в вагончик художника и устраивают там погром. Это уже не месть конкретной обиженной женщины, как у Овидия в «Метаморфозах», а бунт природы против человеческого вмешательства.
Собственно, природа, а отнюдь не гравер и не Диана — главный персонаж этого фильма. Тот самый оплот. Барни то и дело показывает величественные пейзажи и естественную жизнь, которая в них разворачивается: выдра выныривает из-подо льда и снова скрывается в воде, олени бегут на гору, а хищные птицы деловито расклевывают чью-то окровавленную тушку. Местами Redoubt напоминает передачу National Geographic, вот только авангардная, гипнотизирующе-напряженная музыка Джонатана Беплера, постоянного соратника Барни, ни на секунду не дает забыть, что перед нами авторское экспериментальное кино, и всё в нем имеет концептуальное значение.
Redoubt заставляет по-новому прочувствовать природу, вызывая целый комплекс эмоций, вовсе не только поверхностное умиление красотой. И это оказывается удивительно созвучно тем ощущениям, которые многие из нас испытали в прошлом году, сбежав в разгар пандемии из мегаполисов на дачи и впервые за всю жизнь надолго оказавшись в естественной среде, где человек — лишь гость. Собственно, нечто подобное произошло и с самим Барни, для которого Redoubt стал возвращением на малую родину (он вырос в Айдахо) и самым камерным проектом, если не считать его первых режиссерских опытов начала 1990-х.
Камерность, конечно, не в продолжительности — фильм идет больше двух часов — и не в идейном масштабе, а в разреженном подобно горному воздуху повествовании, непривычно малом количестве действующих лиц и сюжетных линий. Помимо самого Барни, здесь фигурирует дама, живущая вместе с ним в вагончике и «проявляющая» гравюры с помощью электролиза, три вышеупомянутые лесные обитательницы и индейская танцовщица, которая совершает ритуальный танец с обручами.
Об этой сцене стоит сказать отдельно. Когда зритель подустает от несменяемых природных декораций, действие переносится в городок у подножья скал. Художник отправляется туда выпить чашку кофе в баре. Проходя по безлюдным улицам (еще один актуальный пандемийный мотив!), он заглядывает в приоткрытую дверь деревянного здания и видит там странные приготовления: девушка в аутентичном наряде собирает множество обручей, оклеивая их разноцветным скотчем. Затем она начнет свой народный танец в полном одиночестве — Барни к тому моменту уже уйдет. И это, конечно, еще и метафора взаимоотношений коренного населения Америки и колонизаторов, срифмованная с конфликтом между природой и человеком.
Чего в Redoubt практически нет, так это взаимодействия между персонажами. Барни со спутницей-помощницей существуют отдельно, танцовщица — сама по себе, а единственный прямой зрительный контакт между художником и охотницами приводит к конфликту, который, впрочем, тоже разворачивается на расстоянии. Даже придя в бар, герой Мэтью ни с кем не общается. Это фильм еще и о нарушенных или отсутствующих вовсе социальных связях. Как тут не задуматься о пророческой силе искусства?
Силой этой, однако, обладают только по-настоящему свободные произведения, не скованные ни жанровыми рамками (Redoubt ведь и не кино в чистом смысле, а нечто на грани видеоарта и перформанса), ни коммерческими стратегиями. В прокат такие вещи никогда не выходят и даже на стриминговых платформах не появляются. Поэтому надо их ловить на фестивалях, подобных MIEFF, и быть готовым к погружению в совершенно непривычный художественный мир. Который, тем не менее, может оказаться столь пугающе созвучен нашей реальности.
Автор — кандидат искусствоведения, обозреватель «Известий»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
