Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Всё более очевидным становится то, что премьер-министр Армении Никол Пашинян обречен оставшееся время своего правления находиться в эпицентре гражданского противостояния и очередной «зоне турбулентности», которую переживает государство.

Еще совсем недавно выглядело вполне логичным, что Пашинян как лидер, ответственный за ключевые решения в стране и потерю территорий в результате обострения нагорнокрабахского конфликта, добровольно сложит с себя полномочия и уйдет в политическое забвение. Однако, несмотря на временами вспыхивающие протесты в Ереване и общую нестабильность политической системы Армении, Пашинян остается на своем посту.

Парадокс этой социально-политической ситуации заключается в том, что, несмотря на фактическое поражение в войне, сложную эпидемиологическую ситуацию и перманентный экономический кризис, Пашинян обладает наибольшим электоральным рейтингом в стране, а его политическая сила «Мой шаг» набирает почти вдвое больше голосов, чем все вместе взятые оппоненты. Такие данные приводит армянское представительство компании Gallup International Аssociation.

В рамках этого же исследования оказалось, что 43,6% жителей Армении считают: Никол Пашинян должен уйти в отставку, в то время как противоположной точки зрения придерживаются 38,8% опрошенных.

В Армении действительно сложилась уникальная ситуация, которая характеризует политический процесс в этой стране начиная с момента обретения ею независимости. Ключевым его трендом стала деструктивная роль политических элит государства. Это особенно заметно на фоне митингов, которые проходят сейчас в Ереване. Проще говоря, предыдущие высшие должностные лица страны так наруководили ею, что население до сих пор относится к ним хуже, чем к премьер-министру, проигравшему войну, системно провоцирующему напряженные отношения с Россией и связанному с достаточно сомнительными западными организациями.

Начиная с 25 февраля многие СМИ, предвосхищая события в Армении, уже окрестили их как «революцию «Искандеров» (так как очередной виток напряженности связан с высказываниями Николы Пашиняна о неэффективности российского ракетного комплекса). Мне же кажется, что куда адекватнее охарактеризовать это действие как попытку организации «застенчивой революции», так как стороны противостояния выглядят уж слишком деликатными.

В то же время ситуация в Армении демонстрирует, что в обществе существует запрос на новые политические силы и лидеров. Причем крайне важным надо признать факт отсутствия прямых взаимосвязей потенциально новой политической элиты Армении с предыдущими руководителями государства, имеющими колоссальный уровень недоверия.

Также надо честно сказать, что в современной Армении отсутствуют авторитетные и рейтинговые политические партии пророссийской направленности, что может восприниматься как недоработка в том числе и РФ. Хотя этому есть достаточно незамысловатое объяснение.

В 1990-х годах прошлого столетия российская внешняя политика относительно многих стран постсоветского пространства ориентировалась на горизонтальные связи с представителями политической и экономической элиты республик (советская партноменклатура, «красные» директора, бизнесмены, сколотившие состояния в этот период). Как следствие, спустя 30 лет после краха СССР новые политические элиты, сменяющие своих предшественников, зачастую воспринимают Россию как конкурента, а то и противника.

Особенно если новые представители политических элит были взращены на западных грантах (и надо признаться, многие из них начинали работать подобными организациями в том числе и потому, что Россия не предлагала альтернативы). Но даже с учетом этих тенденций сейчас в Армении есть молодые, талантливые, пророссийские политики и представители интеллигенции, которые способны создавать стратегические проекты и брать на себя ответственность за происходящее в стране.

Армения, как и Белоруссия, Украина или Молдавия, в настоящее время — это поле битвы между Россией и ее конкурентами. Как показывают события последних лет, это может быть реальное противостояние, конкуренция на уровне soft power или гибридный формат конфликта с привлечением различных методов и средств. Залогом победы для Москвы в этих конфликтных зонах может и должна стать стратегическая политика, рассчитанная не на месяцы, а на десятилетия. Тем более все необходимые ресурсы для этого сейчас уже есть.

Автор — директор Института миротворческих инициатив и конфликтологии

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Прямой эфир