Визит в Москву высокого представителя ЕС по международным делам и политике безопасности Жозепа Борреля пришелся на дни острой внутриполитической борьбы в России в связи с судами над Алексеем Навальным, несанкционированными акциями и массовыми задержаниями. Визит этот, по сути, является рекогносцировкой перед запланированными на конец февраля встречей министров иностранных дел ЕС и саммитом глав государств и правительств. На них будет решаться вопрос о новых санкциях против России в связи с делом Навального. Доклад Борреля должен будет задать нужную тональность этих решений.
Министр иностранных дел Сергей Лавров заявил на днях, что главная проблема в отношениях России и ЕС — это «отсутствие нормальности». Жозеп Боррель, в свою очередь, отметил перед визитом, что Евросоюз должен вести диалог с Россией, если хочет остаться глобальным игроком. Эта его позиция уже вызвала резкую критику в медийном пространстве ЕС. Достаточно заметно звучали голоса, что Боррель должен отменить свою поездку в Россию в знак протеста против приговора Навальному. Или же он должен приехать только с одной целью: заявить четкий ультиматум, что если Навальный не будет освобожден, то ЕС введет самые жесткие секторальные санкции, в том числе против рынка российских облигаций, после этого встать из-за стола и уйти. На заявление о конкретных санкциях, впрочем, у Борреля нет прямого мандата и полномочий, это будут решать вышеупомянутые саммиты.
Тем не менее Боррель приезжает, и в опубликованной повестке дня его переговоров с Лавровым звучит не только Навальный, но и многие другие темы: иранская ядерная сделка, Украина, энергетика, климат и «зеленая трансформация». То есть даже если ультиматум по Навальному и будет заявлен, то затем стороны спокойно перейдут к следующему вопросу обсуждения. Как и принято в дипломатической практике. Видимо, в этом и состоит тот максимум «нормальности», который Россия может ожидать сейчас от Евросоюза.
Эта «новая нормальность», впрочем, отнюдь не нова. Именно в таком ключе развиваются отношения России и ЕС после Крыма и украинского кризиса 2014 года. Евросоюз принял пять принципов, определяющих его подход к России. Четыре из них носят сдерживающий характер по отношению к российской власти, но с одной достаточно показательной оговоркой: ЕС готов и дальше продолжать диалог с Россией в тех сферах, где он считает это для себя нужным и выгодным. Россия с таким подходом фактически согласилась, если судить не по словам, а по делам. Во всяком случае, во внешнеполитической практике российских властей весьма четко просматривались нежелание полностью обрывать все связи как с ЕС, так и с другими западными игроками после Крыма и стремление зацепиться за любую возможность для сохранения хотя бы видимости нормальности диалога.
Именно этим стремлением и продиктовано, к слову, решение России не выходить из Совета Европы на фоне кризиса в ПАСЕ пару лет назад, несмотря на то что было абсолютно ясно — сохранение членства (и правозащитных обязательств) не принесет Кремлю при его нынешней политической практике ничего хорошего. Для того же Лукашенко, кстати, в этом контексте ситуация проще — он не связан никакими внешними правозащитными обязательствами.
Это нежелание России рвать все связи, в том числе и по правам человека, весьма четко было считано в Европейском союзе. Именно это понимание предсказуемости российской позиции придало особую значимость пятому принципу (или пятому элементу, как угодно) в политике ЕС по России. Это акцент на развитие прямого диалога с российским гражданским обществом и донесение его озабоченностей до властей РФ. Этот самый принцип ЕС и реализует достаточно последовательно после Крыма, и понятно, что он и вызывает основные протесты Кремля и МИДа по поводу вмешательства во внутренние дела. В строгом смысле слова, по классической теории государственного суверенитета, это действительно вмешательство, но для члена Совета Европы — вполне оправданное. Мы сами решили там остаться. И поскольку все страны ЕС входят в Совет Европы, то правозащитная тематика, понятно, находится в фокусе их внимания.
Вот почему в заявленном перед визитом плане мероприятий Борреля в Москве были не только переговоры в МИДе. Там значились и поездка в Сахаровский центр, и беседа с гражданскими активистами, и в идеале — как возможная кульминация визита — запрошенная личная встреча с Алексеем Навальным.
В итоге можно сделать вывод, что сохранение ограниченного диалога по узким сегментам, интересным для ЕС, на фоне критики и санкций по правам человека и станет новой нормальностью в отношениях России и Евросоюза. На полный разрыв ЕС, несмотря на давление ряда стран, вряд ли пойдет. РФ тоже этого не хочет. Нет никаких оснований полагать, что в ближайшем будущем этот подход изменится.
Автор — программный директор клуба «Валдай»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
