Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В квантовой физике суперпозицией называют одновременное существование системы в двух взаимоисключающих состояниях. Электрон находится двух местах сразу, ядро радиоактивного элемента и распалось, и не распалось, а всем известный кот Шредингера и жив, и мертв в то же самое время. Последний пример — в первую очередь красивая иллюстрация, в масштабах макромира квантовые эффекты не действуют. Но если поискать аналогии в сфере международной безопасности, то нельзя не заметить параллели с ситуацией вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе и ирано-американскими отношениями в целом.

С одной стороны, СВПД однозначно существует. Документ был подписан в 2015 году Ираном, Россией, Китаем, Великобританией, Францией, Германией и США и поддержан резолюцией Совета Безопасности ООН 2231. Несмотря на выход Вашингтона в 2018 году, оставшиеся участники подчеркивают, что договоренности продолжают действовать. Собираются заседания совместной комиссии в рамках СВПД, а стороны время от времени заявляют, что они запускают предусмотренный соглашением механизм разрешения споров. С другой стороны, санкции США заставили большую часть иностранных компаний прекратить сотрудничество с Ираном, обрушили экспорт иранской нефти и фактически ликвидировали всю экономическую составляющую СВПД. В ответ Тегеран снял практически все ограничения на развитие своей ядерной программы и постепенно приближается к уровням, существовавшим до заключения соглашения.

Сопротивление оставшихся участников СВПД (в первую очередь евротройки) американскому давлению тоже проходит по классу суперпозиции. На бумаге оно выглядит вполне убедительно: ЕС обновил свое блокирующее законодательство, запрещающее европейским компаниям выполнять санкции Вашингтона и защищающее их от американских судов. Был разработан отдельный механизм для торговли с Ираном, изолированный от финансовой системы США. При этом европейские компании массово ушли с иранского рынка, проигнорировав «защитные» меры. Финансовый механизм INSTEX сосредоточился на торговле товарами, и так не подпадающими под санкции, но и тут почти за два года существования дело не зашло дальше тестовых операций. Надежда на Китай тоже не оправдалась: несмотря на громкие заявления и подписание совместных документов, после возобновления американских ограничений объемы торговли упали в разы.

Наконец, нет определенности и в самой опасной, военной, сфере. Тегеран и Вашингтон, как Иран и Израиль, формально не находятся в состоянии войны, полномасштабные боевые действия тоже не ведутся. Одновременно с этим американцы взяли на себя ответственность за убийство иранского генерала Касема Сулеймани, а иранские Вооруженные силы провели ракетную атаку против американской базы в Ираке. Менее очевидные кибератаки, загадочные взрывы в Иране и использование негосударственных группировок в регионе практически не прекращаются.

В такой «международной суперпозиции» есть и минусы, и плюсы. Главный плюс — пока структура сохраняется, к ней всегда можно вернуться. Как неоднократно заявляли в Тегеране, как только США начнут выполнять свои обязательства, Иран ответит взаимностью. Необъявленную войну также легче прекратить и сделать вид, что ничего не было. Минус заключается в том, что суперпозиция может схлопнуться, реализовав один из двух вариантов. И руководство США и Израиля предпочло бы, чтобы в результате СВПД перестал существовать.

Первая попытка раскачать систему уже реализуется. Администрация США пытается предотвратить завершение оружейного эмбарго в отношении Ирана, которое запланировано на октябрь согласно резолюции 2231. Вашингтон пытается провести свое предложение через Совет Безопасности ООН, но шансы на это невелики, учитывая российское и китайское вето. В этом случае довольно высока вероятность того, что США попытаются воспользоваться «механизмом самоуничтожения» резолюции 2231 и восстановить санкции ООН в отношении Тегерана. Подобный шаг привел бы к созданию еще ряда квантовых парадоксов. Вашингтон одновременно не был бы участником СВПД в том, что касалось обязанностей, но претендовал бы на членство в соответствии с резолюцией 2231 для того, чтобы запустить «механизм самоуничтожения». Более того, если США предпримут такую попытку, а другие участники СБ ООН откажутся признавать ее легитимность, то сама резолюция 2231 окажется в своего рода суперпозиции — для разных стран она будет действовать либо не действовать со всеми вытекающими для Совета Безопасности последствиями.

Наконец, есть свидетельства в пользу того, что определенные силы взяли курс на раскачивание ситуации и в военном плане. Непрекращающаяся кампания саботажа на территории Ирана вышла за рамки ядерного комплекса и нацелена на инфраструктуру в широком смысле. Резкий ответ Тегерана в ядерной либо военной сфере может быть использован как предлог для усиления давления. Открытый военный конфликт в регионе может окончательно похоронить возможности возвращения к СВПД.

Но самым важным событием, после которого суперпозиция СВПД окажется невозможной, станут ноябрьские президентские выборы в США. Кандидат от демократов Джозеф Байден заявлял, что готов вернуться к соглашению, заключенному его демократическим предшественником. Этот процесс тоже не будет простым: слишком много случилось за четыре года, изменились и Иран, и США. Но такая возможность остается. Ну а в случае переизбрания Дональда Трампа еще четыре года неопределенности не устроят никого. Великобритании, Германии, Франции, да и КНР придется делать выбор — бросить вызов США и начать широкое экономическое взаимодействие с Ираном или признать, что СВПД завершился и надо жить в мире с неограниченной ядерной программой Тегерана и пылающим Ближним Востоком.

Автор — эксперт клуба «Валдай», консультант ПИР-Центра

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Прямой эфир