Квентин ТАРАНТИНО: "Кино не может порождать насилие"

В среду открывается 57-й Каннский кинофестиваль, на котором будет представлена вторая часть фильма "Убить Билла", снятого нынешним председателем жюри Квентином Тарантино. Накануне открытия фестиваля с Квентином ТАРАНТИНО специально для "Известий" встретился Давид ШНЕЙДЕРОВ, автор программы "Синемания" на канале "Россия".

- Мир жесток, но многие считают, что ваши фильмы добавляют в него еще больше жестокости…

- Для меня жестокость в реальности и жестокость в кино - две совершенно разные вещи. Я демонстрирую разрушение, вывожу образы плохих парней, сеющих хаос и ног под собой от гордости не чувствующих, и от всего этого получаю огромное удовольствие. Мне это нравится, это помогает мне весело провести время. Но когда ты видишь, что кто-то творит подобное в реальной жизни, тебе не смешно, и ты понимаешь: рано или поздно за это придется заплатить. Если речь идет о выдумке, о драме, о кино - тогда насилие позволительно. Оно развлекает. Я не верю в то, что кино может привести к опасным последствиям.

- Как вы отделяете вымысел от реальности в своих фильмах?

- Все зависит от типа фильма. Я всегда придавал большое значение "Биллу" - и первой, и второй части. В моих предыдущих картинах действие разворачивалось в реальности, похожей на нашу, хорошо нам знакомой. Мир "Билла" немного искажен, может быть, он даже забавнее других. События происходят в другом измерении. "Убить Билла" - это абсолютное, стопроцентное "кино-в-кино". Вселенная, в которой находятся герои, - это вселенная кино. Фильм основан на фантазии, на шутке - вы поймете это, когда посмотрите вторую часть. Я хотел полностью погрузиться в кинематографическое пространство, где льется кровь и происходят жестокие вещи. Но, думаю, к концу второй части будет понятно, что это самый эмоциональный фильм, который когда-либо был снят.

- Каждый режиссер, снимая фильм, несет свое личное послание. У вас оно есть? В чем оно заключается?

- Да, есть. Но если вы имеете в виду какой-то заранее продуманный месседж, то я вряд ли смогу сформулировать что-то конкретное. Смысл послания в другом - я могу сам не осознавать, какие именно идеи я вкладываю в свои фильмы. Послание находится за пределами моей работы, оно вне времени и контекста. Уже потом я смотрю на готовый материал и понимаю, что в нем есть определенная тема и скрытый смысл. Заранее загонять себя в рамки выбранной концепции, с самого начала знать, о чем именно пойдет речь, - это не лучший способ творчества.

- Вы были сценаристом, режиссером, актером, продюсером. Что вам кажется самым сложным?

- На самом деле я изначально и сценарист, и режиссер - каждому из процессов я отдаю себя полностью. Когда я пишу сценарий, то не думаю о том, как впоследствии буду его экранизировать. Для меня важна каждая страница, я писатель, я даже не сценарист, а именно писатель. Поэтому для меня важны все повороты сюжета, все диалоги, все слова, которые я использую, важен писательский опыт. Когда сценарий написан, я становлюсь режиссером. Тогда я отвлекаюсь от текста и погружаюсь в создание фильма. Я снимаю кино, ищу источник вдохновения, ищу события, которые могут произойти в фильме, и не могу думать ни о чем другом. Во время работы я испытываю сильное волнение и пытаюсь направить свои эмоции в нужное русло. Бывает, что на съемочной площадке я открываю для себя совершенно неожиданные вещи. Если ты выполняешь свои две работы правильно, с достаточной самоотдачей, тогда оба вида деятельности для тебя сложны. Но в то же время, если делать все хорошо, ты получишь наслаждение и от писательского, и от режиссерского труда.