Михаил ФИЛИППОВ: "Москва вывернулась наизнанку"

Почему? Об этом - в интервью корреспонденту "Известий" Евгении СИНЕВОЙ. - Насколько я знаю, ваши идеи до этого проекта ни разу не находили понимания у городских властей? - Я постоянно делал огромные градостроительные проекты для Москвы. Они производили большое впечатление, но... оставались на бумаге. И дело тут не в том, сложились у меня отношения с теми, кто принимает решения, или нет. Москвичи, как и большинство людей на планете, видят в современном строительстве не архитектуру, а лишь высокую технологичность проживания. Богатые люди, представители власти, живущие в уродливых особняках на Рублевском и Успенском шоссе, не думают всерьез, что их дома красивее Кремля и прилегающих к нему улиц. Не заказчик глуп - он просто не имеет иных предложений. Я не адепт Лужкова со всеми его очевидными архитектурными переборами. Но лужковский стиль порожден не его вкусом, не он его навязывает. Это архитекторы дают карикатуру на старую архитектуру, они дают ту пошлость, которая получила имя нашего градоначальника. А парадокс самой градостроительной ситуации заключается в том, что Москва как бы вывернулась наизнанку. Внутриквартальные пространства в центре города стали наиболее престижными и комфортными для проживания, следовательно, самыми дорогими. Именно они требуют серьезных и выразительных градостроительных решений. - И что, таких проектов сегодня нет? - Есть, но они маловостребованны. С 1988 года я регулярно получаю заказы, касающиеся больших набережных Москвы: Пречистенской, Крымской. По поводу моего проекта Крымской набережной академик Алексей Комеч сказал буквально следующее: "Чем гениальнее художник, тем хуже для города". И это очень характерная позиция. В 1984 году в Японии я получил первую премию на конкурсе "Стиль 2001 года". Своим тогдашним проектом я доказывал несостоятельность современной архитектуры, ее неспособность решать проблемы градостроительной среды, выступал за неоклассику. И сегодня, спустя двадцать лет, утверждаю: старая и новая архитектуры - это разные жанры, и ее деятели принадлежат разным профсоюзам, как в театре и кино. Современная архитектура - это некое строительное действо, не имеющее отношения к архитектуре в традиционном понятии этого слова. Модернизм - и все, что с ним связано, - не породил никакой среды ни в одном городе мира. - Не представляю, как с вашими взглядами можно было получить под проект целый квартал на Долгоруковской. Что и когда там увидят москвичи? - Я сам удивлен, что этот мой проект прошел с успехом все инстанции. В большом куске между улицами Фадеева и Долгоруковской я пытаюсь создать идеальный город в отдельно взятом квартале. Там стоит старая церковь Святого Николая с очень высокой колокольней. Я делаю вокруг нее радиально-лучевую композицию из четырех дворов с террасными домами и садами на крыше. Инвестирует этот многомиллионный проект ООО "Энергогарант Капитал-Строй". Строительство должно начаться с нового года, за пару лет планируем закончить. - Снос предстоит большой? - Там, слава богу, сносить практически нечего. На этом месте стоит старая фабрика, она закрылась лет двадцать назад. Теперь сама разваливается. Вместо нее будут террасы высотой от двух до девяти этажей. - Строительство элитного жилья почти всегда сопровождается битвами с окрестным населением. Не боитесь пресловутого "мир - хижинам, война - дворцам"? - Это не проблема архитектора. На самом деле все просто. Любая стройка - это пыль, грязь, ущерб соседям. Проблема в том, как подходят к этому инвесторы. Они ведь в большинстве своем не дома строят, а миллионы долларов себе в карман кладут, пытаясь уменьшить именно расходы на нормальную организацию строительства. При этом предпочитая договариваться с контролирующими органами, а не с теми, кому приносят ущерб. Думаю, моему проекту больше повезет с инвесторами. - Насколько я знаю, сейчас запущено строительство еще одного жилого комплекса по вашему проекту? - Да, в Казачьем переулке. Это между Полянкой и Ордынкой. Там я задумал современные вариации на тему классицизма: круглый двор и колоннады ярусами. Инвесторы назвали этот семиэтажный дом "римским". Примерная стоимость проекта - 15 миллионов долларов. - О реализации какого еще проекта вы мечтаете? - У меня их столько! Хочется хоть что-то осуществить. На самом деле многолетнее профессиональное одиночество для меня самого неожиданность. Я один, но это не значит, что я неправ. Да и не один я. Известнейший европейский архитектор Леон Криер работает в том же направлении. Еще в 80-е годы принц Чарльз возглавил борьбу за возвращение к градостроительным приемам старого города. Стало понятно, что спальни по всему миру, особенно у нас, не имеют права называться архитектурой города. Потом борьба утихла. Ведь за так называемой современной технологичной архитектурой стоят колоссальные средства и полки архитекторов по всему миру, которые по-другому просто не умеют. - А победить можно? - Конечно - карандашом и кисточкой, положительной современной практикой старой градостроительной эстетики. - Что же может спасти Москву? - Параллельная Москва. Раз уж люди прячутся от агрессии города во дворы, значит, именно пространство дворов нужно решать как эффектные градостроительные образования. Весь мир спасается этими параллельными городами. И еще. Не надо бояться слов "классика" и "красота". Они Москве очень подходят.