«Ананд и Гельфанд — пример для подражания «молодой шпане», которая теснит нас с пьедесталов»

— Если верить статистике, благодаря своему нынешнему успеху вы сравнялись по победам с Талем и Ботвинником. Они тоже были шестикратными чемпионами страны, правда, СССР.

— Всегда приятно оказаться в такой компании. Хотя... Вам может показаться странным, но я совершенно не слежу за подобной статистикой — кто, сколько и чего выиграл. Чувствовал, что вот-вот должен приблизиться к рекорду и вот установил его.

— Накануне чемпионата страны эксперты отдавали предпочтение кому угодно, но не вам. В качестве потенциальных чемпионов называли Крамника, Морозевича, Карякина...

— Я не читал этих прогнозов. Для меня гораздо важнее было сосредоточиться на своей игре, потому что на суперфинал в Москву я приехал в несколько угнетенном состоянии после неудачи нашей сборной на командном чемпионате мира. Надо было собраться, а не думать о том, кого предпочитают эксперты.

— На вас в Москве давило четвертое место команды на мировом первенстве и последовавшее за этим прошение об отставке главного тренера Евгения Бареева? Он хороший наставник? В кулуарах уже называют фамилии кандидатов на его место?

— По-моему, кандидатуры на должность главного тренера пока не обсуждались. Возможные промахи Бареева — не единственная причина наших неудач.

Лично у меня развалилась игра, да и другие ребята выглядели не лучшим образом, хотя ехали-то туда если не за победой, то за призовым местом. А в той ситуации, в которую наша сборная попала в Китае, даже самому хорошему наставнику практически невозможно было что-то изменить. Это был коллективный ужас, другого слова к случившемуся там не подберешь.

— В этом году суперфинал чемпионата России прошел по новой сверхкороткой формуле — в один круг, с участием всего восьми игроков. Этого достаточно, чтобы показать свою силу?

— Чемпиону было бы глупо хаять такую формулу. Состав был очень сильный, прошедший через сито предварительного отбора, категория турнира высокая, а организация блестящая. Кстати, такая короткая дистанция позволяет в каждой партии выкладываться по полной программе и не думать об экономии сил. Насколько я мог судить, соревнования вызвали в Москве большой интерес. Даже в рабочие дни зрителей в Центральном доме шахматисты на Гоголевском бульваре было много, хотя игры транслировались в интернете в режиме реального времени. И телекамеры мне нисколько не мешали.

— Можете назвать самую памятную партию?

— Ключевой была игра с Крамником в первом туре. Очень приятная победа, потому что я не могу похвастаться хорошей статистикой во взаимоотношениях с Володей. С ним всегда тяжело играю, общий счет наших встреч — в его пользу. После этого успеха услышал сигнал, что игровая форма есть и можно показать хороший результат. К тому же после Китая хотелось доказать, что я пока не разучился играть в шахматы.

— Вы как-то пошутили, что летом играете лучше, чем зимой.

— Доля шутки в этом есть. Зиму я действительно переношу тяжело. Угнетает, когда темно уже в четыре часа дня, а на улице промозглый ветер. Наверное, это кто-то сказал и обо мне: мол, прислоните меня в темной комнате к теплой стенке — и я еще ого-го что могу (смеется). На самом деле перенос суперфинала с декабря на август мне понравился. Тепло и свет заряжают позитивом.

— Совсем недавно казалось, что бывшие юниоры уже вытеснили среднее поколение игроков с вершин. Но в матче за титул чемпиона мира все же сыграют сорокалетние Ананд и Гельфанд.

— Которых я безмерно уважаю как выдающихся шахматистов. Оба могут служить примером для подражания и пока способны задать трепку «молодой шпане», которая действительно изо всех сил теснит нас с пьедесталов.

— Но вам-то всего 35.

— Хотите спросить, не надеюсь ли и я рано или поздно сразиться за титул? Не хочу ничего загадывать.