Добыча нефти угрожает укладу ханты и манси

В Тюменском госуниверситете исследовали конфликты между добывающими компаниями и коренными малочисленными народами Ханты-Мансийского автономного округа — Югры. Увеличение объемов добычи полезных ископаемых ставит крест на традиционном образе жизни ханты, манси и лесных ненцев. Охотничьи угодья портятся, а отступные, которые выплачивают добытчики, развращают местное население, отмечают ученые.

По сути малочисленные народы Севера уже сами не очень верят в то, что их культура сохранится. Около 50% респондентов заявили о полной этнокультурной ассимиляции.  Меньше трети респондентов верят, что основная часть народа будет вести традиционный образ жизни. В качестве основных проблем своих народов опрошенные называют алкоголизм и наркоманию (70%), разрушение природы (40%), безработицу (17%), обнищание части населения (17%) и безразличие к своей судьбе (11%).

В структуре промышленности ХМАО нефтегазодобыча составляет 89,4%. По соседству с участками нефте- и газодобычи проживают и ведут традиционное хозяйство 3958 человек, или 974 семьи (из числа 12,8% от всей численности коренного населения). За ними закреплено 475 территорий традиционного природопользования. Но при этом 330 территорий площадью более 10 млн га находится в границах лицензионных участков добытчиков нефти и газа. Из-за деятельности компаний происходит техногенная трансформация ландшафтов, что отражается на традиционном укладе жизни народов, объясняет в своей научной работе доцент кафедры геоэкологии Тюменского госуниверситета Ольга Вавер. 

По ее словам, при строительстве промобъектов угодья лишаются ценности как охотничьи — уменьшается количество промысловых животных, исчезают места сбора шишек и других дикоросов. Кроме того, загрязнение отходами бурения, нефтью и подтоварными водами,  пожары усиливают негативные последствия. Восстановление нарушенного участка может произойти не менее чем через 50–100 лет.

Чтобы выяснить истинный масштаб проблемы, исследователи снарядили экспедиции в Нижневартовский, Сургутский и Октябрьский районы ХМАО. Опросили 154 человека, проживающих там. Среди опрошенных владельцев родовых угодий не нашлось ни одного, кто не повздорил бы с представителями добывающих компаний. Суть конфликтов в каждом случае заключалась в самовольном начале строительства промысловых объектов в пределах территорий традиционного природопользования.

Больше всего владельцы угодий переживают за судьбу своих детей, предвидя, что им не будет хватать имеющихся территорий для ведения традиционного хозяйства. Длительный период восстановления нарушенных угодий может привести к тому, что наследникам нынешнего владельца просто будет негде охотиться, рыбачить и собирать дикоросы.      

При этом исследователи отмечают, что недропользователи не отказываются от ответственности: они подписывают экономические соглашения с владельцами угодий, закрепляя сумму возмещаемого им ущерба. Но это не выход: мера временная и в дальнейшем может привести к ухудшению ситуации, так как «легкие» деньги не способствуют мотивации к продолжению традиций. Не исключено, что в будущем некому и негде будет сохранять уклад жизни коренных малочисленных народов, резюмируют ученые.

Уровень безработицы в тех местах, где проживают малочисленные народы Севера, в 1,5–2 раза превышает средний по Российской Федерации. Коренные малочисленные народы Севера практически утратили внутренние резервы, собственный потенциал, определяющий способность к саморазвитию. Их традиционные виды деятельности не приспособлены к рыночным условиям.

Нефтяные компании, работающие в крае, наотрез отказываются от обвинений в конфликтах, но признают, что иногда вынуждены работать в местах традиционного природопользования.

— Согласно корпоративному стандарту ТНК-ВР по охране труда, промышленной безопасности и охране окружающей среды, компания избегает проведения работ в местах традиционного природопользования коренных народов (если избежать работ на этих территориях нельзя, то компания минимизирует воздействие на них). Из 523 родовых территорий ХМАО только семь частично пересекаются с лицензионными участками ТНК-ВР в Нижневартовском, в Ханты-Мансийском и Октябрьском районах. В 2011 году случаев нарушений, затрагивающих права коренных и малочисленных народов, не зафиксировано, — заявила «Известиям» пресс-секретарь ТНК-ВР Оксана Гавшина.

«ЛУКОЙЛ–Западная Сибирь» тоже говорят, что не конфликтуют с аборигенами, а, наоборот, получают медали от руководства региона за работу с местным населением. С такой оценкой не согласен вице-президент Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Алексей Лиманзо.

— Среда обитания малых народов подвергается активному масштабному освоению. Применяются агрессивные, еще советские технологии добычи, которые не соответствуют современным экологическим нормам, компаниям проще заплатить штрафы, чем менять технологию. Люди видят своими глазами, как разрушается среда обитания. Малочисленные народы оказались в ситуации, в которой они просто беззащитны, — возмущается Лиманзо.

По его мнению, проблему мог бы решить федеральный закон «О территориях традиционного природопользования», который был принят еще в 2001 году. Но за 11 лет ни одной территории традиционного природопользования федерального значения не создано, так как отсутствуют положения о реализации норм этого закона.