Крымский мост полностью сдан в эксплуатацию — путешествуйте хоть на машине, хоть поездом. Но перед масштабной стройкой метр за метром на суше и на воде территорию проверили археологи. Ведь на Таманской и Крымской земле куда ни стань — везде культурное наследие человечества. Из миллиона находок, уточняют в инфоцентре «Крымский мост», 100 тыс. представляют научную ценность и постепенно передаются в музеи. «Известия» расскажут о самых интересных древностях, которые удалось обнаружить благодаря строительству моста.
Всему терракотовая голова
В 2017 году, во время исследований у мыса Ак-Бурун, подводный отряд Института археологии РАН обнаружил терракотовую голову мужчины (вероятно, божества) в натуральную величину. Находку отнесли к эпохе греко-персидских войн, но ранее ничего подобного в Северном Причерноморье не находили. Предполагали, что, возможно, это фрагмент бюста или статуи. Но не успели исследователи порадоваться находке, как пошли слухи: «А голова-то ненастоящая!» По крайней мере в ее подлинности усомнился декан исторического факультета Таврической академии КФУ им. В.И. Вернадского Александр Герцен. По его словам, «резко выраженные детали лица, такие как нос, веки, и особенности передачи бороды и усов тонкими прорезными линиями — это никак не соответствует технике изготовления терракота».
«Голова настоящая», — смеется в беседе с «Известиями» ведущий научный сотрудник отдела классической археологии Института археологии РАН Сергей Внуков. На изучение находки ученые получили грант от Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ). И хотя впереди еще год исследований, уже есть предварительные результаты:
«Ближайших аналогий по типу, по стилю этой голове нет, но известны так называемые греческие ксоаны — предтечи статуй античных богов, — говорит ученый. Прежде чем античные мастера научились ваять из мрамора прекрасных Аполлонов и Афродит, они ставили деревянные столбы, воплощавшие божества, на которых вырезали лица или же приделывали им терракотовые головы. — У нас есть подозрения, что это ксоан, который каким-то образом оказался в воде».
Благодаря специалистам Курчатовского института удалось узнать, что в древности лицо было окрашено разноцветными красками. От анализа не укрылись и остатки смолы — вероятно, ее наносили при окрашивании, и потеки свинца — его могли использовать для креплений. Дата «рождения» головы — примерно V–IV века до н.э., место — город Синопа.
«В каждом городе керамическое производство базировалось на местных глинах с местными примесями, а Синопа была крупнейшим экспортером вина и масла в Причерноморье. Ее глина и керамические изделия хорошо известны. Мы сравнили нашу глину и образцы из Синопы, так и узнали, — говорит Сергей Внуков. — Неожиданная, редкая находка. Ее стиль очень необычен — такой архаический. Но, возможно, это всё сделано преднамеренно — под старину».
Кстати, смущало скептиков и хорошая сохранность находки: за такое долгое время терракотовой голове трудно было бы справиться с внешними воздействиями, тем более под водой. Впрочем, вода предполагаемый ксоан как раз и уберегла.
«Предметы, отложившиеся на морском дне в гавани Пантикапея тысячи лет назад, были быстро замыты илом, — объясняет «Известиям» хорошее состояние терракотовой головы заведующий центром археологического наследия Института археологии РАН Сергей Ольховский. — Донные отложения стали своеобразным консервантом и предохранили археологические предметы от повреждений».
Античный пазл
Терракотовая голова — это только одна из древностей, найденная на огромном «керамическом поле» у мыса Ак-Бурун. Водолазы буквально вручную собрали около 70 тыс. артефактов: фрагменты чернолаковых, краснолаковых сосудов, амфор с клеймами производителей на ручках, кувшинов, столовой посуды. Тысячи кусочков, античный пазл, который, увы, уже трудно сложить. Дело в том, что долгое время Керченская бухта была перевалочной базой на пути из Средиземноморья в Азовское море. Груз, который не выдерживал дороги и разбивался, просто выбрасывали здесь в море. Затем, уже в 1960-е годы, в бухте провели дноуглубительные работы и часть донного грунта вместе с керамикой переместили к мысу Ак-Бурун.
«Собрать эти сосуды из фрагментов уже почти невозможно. Если бы мы нашли их именно там, где они когда-то оказались, фрагменты одного сосуда лежали бы рядом, — говорит Сергей Ольховский. — Но эти предметы сильно перемешаны в ходе изъятия со дна, погрузки на землевозную шаланду, сброса с шаланды в море. Собрать сосуд из нескольких фрагментов — редкая удача».
И кажется, что ученым все карты спутали, но это как тест на определение личности: оптимист ты или пессимист?
«С одной стороны, дноуглубительные работы советского времени нанесли культурному слою совершенно неизученного порта Пантикапея огромный урон. С другой стороны, благодаря строительству Крымского моста мы смогли получить о порте хотя бы самое общее представление, — говорит Сергей Ольховский. — Площадь керамического скопления, найденного под Крымским мостом, — 75 тыс. кв. м. Из них мы раскопали 4,5 тыс. То есть на дне Керченской бухты у мыса Ак-Бурун остались лежать еще сотни тысяч археологических предметов, в том числе наверняка и совершенно уникальные. Но, учитывая меры безопасности, в обозримом будущем археологи вряд ли смогут продолжить здесь подводные раскопки».
Манитра-Переделкино
Еще одна из самых значимых находок — античное поселение Манитра V–III веков до н.э. Его обнаружили возле села Октябрьское Ленинского района Керчи.
На территории 5 тыс. кв. м расположилась загородная усадьба с примыкающими круглыми загонами для скота, хозяйственными ямами и некрополем. Последний, судя по скромному погребальному инвентарю (керамические блюда и кувшины, ножи, недорогие украшения), вероятнее всего, использовался для погребения «обслуживающего персонала». Кого обслуживали? Точно богача — представителя аристократической верхушки Боспорского царства, а возможно, и самого боспорского царя.
«Сам памятник странный, его архитектура необычна. Он много раз перестраивался, причем самое шикарное строительство было на самом раннем этапе. Видимо, товарищи, которые это всё строили, имели хорошие средства, а потом появились наследники. Они начали, как водится, делить имущество — появляются какие-то «клетушки». Один в один, как у наследников в Переделкино или где-то еще в престижных дачных поселках: сначала строят настоящий «барский дом», а потом делят, делят, делят… И во всем этом нам придется разбираться много лет, — говорит Сергей Внуков. — На раннем этапе, видимо, в основе планировки усадьбы был дворик, окруженный колоннами, стояли мраморные (или из хорошего известняка) алтари. От них остались только обломки».
Впрочем, несмотря на частые перестройки, усадьба хорошо сохранилась. В нескольких помещениях ученые обнаружили давильные площадки-тарапаны для изготовления вина, глиняные бочки-пифосы, кувшины, миски, тарелки, гвозди, мелкие украшения, ножи, сельскохозяйственные инструменты и даже два клада боспорских медных монет.
В будущем, вероятно, появится проект реставрации и консервации усадьбы, проложат дорожки, построят павильон, где будут экспонироваться самые яркие находки. К слову, здесь еще копать и копать — часть поселения не попала под землеотвод строительства железной дороги и не исследовалась археологами.
На бойком месте
В свое время в зону строительства трассы «Таврида» попал курган Госпитальный. Названный в честь расположенного неподалеку бывшего военного госпиталя, высота его насыпи составляла около 8 м, а общая площадь около 14 тыс. кв. м. Благодаря строительству моста у археологов появилась возможность впервые за 120 лет детально исследовать объект. Удивлялись многому: скелету мальчика-атлета лет 12 и найденным рядом с ним сосудам с маслом для тренировок и соревнований, скребку для чистки тела, множеству игральных костей, фрагментам высококачественных греческих архитектурных деталей и изображениям на стенах. Курган вообще оказался очень бойким местом, популярным на протяжении веков. Больше всего досталось центральному захоронению: еще в древности склеп несколько раз грабили, а когда брать уже было нечего — разбирали усыпальницу на камни. Могила давно опустела — воры оставили ученым лишь намек: на полу до сих пор различим след от тяжелого, вероятно мраморного, саркофага. Кого здесь только не было!
«В период раннего Средневековья какие-то пастухи приспособили коридор в склепе под свои нужды: сложили печечку и, вероятно, сидели зимовали, — рассказывает Сергей Внуков. — Залезали и грабители: выпили амфору вина, но продавать ее не пошли, а бросили здесь же, где выпивали. Всё это тоже происходило в Средние века».
И хотя века и Средние, но очень напоминают нашу современность.
Тем временем на штукатурке внутри дромоса (длинного входа в камеру склепа) археологи обнаружили рисунки: на стенах плыли корабли, стреляли лучники, мчались всадники, вооруженные копьями.
«Это детские рисунки сажей и охрой — видимо, здесь жило какое-то семейство. По манере изображения некоторые рисунки очень напоминают новгородские грамоты мальчика Онфима», — говорит Сергей Внуков.
Последние разрушения кургана были в период Великой Отечественной войны. Здесь располагалась наша оборонительная огневая точка, также было обнаружено погребение лошади.
Пересчитали ребра
Когда ученые проводили геологические исследования со стороны Керчи на участке будущей дороги — подхода к железнодорожной части Крымского моста, то обнаружили окаменелые останки (позвоночный столб и ребра) древнего млекопитающего. Надо было всего-то копнуть на метр вглубь, чтобы на поверхности показался скелет цетотерия. По оценкам палеонтологов, этот предок современного усатого кита жил около 10 млн лет назад и достигал в длину не более 8 м.
«Когда-то здесь было дно моря. Произошли гигантские изменения на поверхности, в движении плит: что-то поднялось, что-то опустилось много раз, — рассказывал на раскопках научный сотрудник Института археологии РАН Сергей Язиков. Находка скелета кита оказалась настоящей удачей. — Археологи провели раскопки Тиритакского вала и буквально случайно увидели находку — ее размыло ручьем».
Оказалось, что кости отлично сохранились от грудного до хвостового отдела. Череп, увы, не нашли, зато на каждой косточке видны поры и перегородки костной ткани. Длина находки — около 3 м.
«Киты из этой группы очень интересны тем, что это ранние усатые киты, предки современных гигантов — синего кита, гренландского, южного. Но самый близкий из ныне живущих китов — это серый кит, который живет сейчас в Атлантике», — отмечал ведущий методист Зоологического музея Таврической академии Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского Дмитрий Старцев. Его «подопечный» много лет назад предпочитал мелководье, оттого и казался малышом по сравнению со своими современными потомками.
«Киты эти были коротенькие, неуклюжие, нырять красиво не умели, — добавляет Дмитрий Старцев. — Видимо, они плавали по мелководью, процеживали придонные слои воды и питались вот этим донным осадком».
Кстати, цетотерий вымер, но его враг, кархародон, живет до сих пор. Его знают все — это белая акула.