Оставили точку на карте: фотопроект о заброшенных деревнях
Какими увидел фотограф покинутые всеми жителями населенные пункты в брянской глубинке
Фото: Павел Капустин
Людей в деревнях не всегда удавалось найти — выяснилось, что многие населенные пункты, указанные на картах, давно необитаемы, а от некоторых не осталось и следа
Фото: Павел Капустин
До Брянска может быть всего 20 или 30 км, но дороги к населенному пункту давно нет, отсутствуют газ и централизованное водоснабжение. При этом сарай, сени и всё свободное пространство забиты дровами: не дай бог зимой их не хватит — по полутораметровым сугробам ни одна машина не подъедет, а валежник в лесу для личных целей только с этого года разрешили собирать
Фото: Павел Капустин
Деревню Чемодурово, получившую свое название по фамилии некогда владевшего ею помещика, фотограф искал больше часа. Он кружил по окрестностям, но — ни одной тропинки, ни одного дома, хотя указатель на повороте был. Наконец впереди показался человек. «Здравствуйте! Подскажите, как до Чемодурово проехать?» — «А вы уже приехали. Стоите на ее улице...»
Фото: Павел Капустин
Встречали чужака в забытых деревнях всегда настороженно, с нескрываемым удивлением: «Ты чего тут делаешь? Как забрел сюда?» Люди здесь живут уединенно, часто в полном одиночестве
Фото: Павел Капустин
Деревня Уруково когда-то стояла на берегах одноименной реки. Здесь жил известный на весь СССР и в соцстранах картофелевод Михаил Михеев, удостоенный ордена Ленина — высшей государственной награды Страны Советов. На въезде в деревню до сих пор есть поле, которое носит его имя, — Михеево. Во время войны фашисты сожгли Уруково, заподозрив жителей в связи с партизанами. Людей от расстрела спас полицай из соседней деревни, который, проезжая мимо, поручился за них, сказав, что ни у кого родственников среди партизан нет. Позже реку перекрыли плотиной, которую в перестройку прорвало. Чинить плотину не стали, озеро Уруковское почти ушло, а на его месте осталась заболоченная местность, постепенно и люди оттуда разъехались. Последние жители покинули деревню, насчитывавшую больше ста домов и имевшую большую ферму, в 2011-м. Сейчас по главной и когда-то широкой улице Уруково можно проехать только на хорошем внедорожнике
Фото: Павел Капустин
Анастасия Васильевна живет в деревне Печки Навлинского района, где больше половины домов закрыты и заколочены. Трое ее детей разъехались, муж Иван давно на том свете. За продуктами надо ходить пешком в соседнюю Щегловку, а к врачу — только в райцентр Навля. Тамошний доктор, рассказала баба Настя, внимательным оказался — выслушал, уколы прописал, с тем она и вернулась к себе. Вот только медпункта в деревне нет, а соседи делать уколы не умеют. Так и лежат ампулы в коробочке на подоконнике…
Фото: Павел Капустин
В деревне Осинки Трубчевского района, которая известна по документам с 1659 года, живет казацкий атаман Василий Иванович Кубаткин. Летом деревня оживает — съезжается много дачников, включая бывших соседей, но зимой в Осинках тихо
Фото: Павел Капустин
У Василия Ивановича есть лошадь Майка, и, согласно казачьим традициям, он помогает соседям с обработкой участков, обкашивает подходы к домам и дороге, присматривает за погостом
Фото: Павел Капустин
Летом к Василию Ивановичу приезжает внучка Кира. Ее Кубаткин воспитывает в казачьих традициях: заставляет бегать босиком, умываться ледяной водой и обучает езде на лошади
Фото: Павел Капустин
В деревне Пожар Брасовского района, когда-то очень большой, сейчас осталось три скромных жилых домика, притулившихся у трассы. Нынешний ее вид печален: брошенные, покосившиеся серые дома с пустыми проемами окон, разваленные сараи, заросшие высоченной травой бывшие огороды. Но те, кто остался, стараются не сдаваться
Фото: Павел Капустин
Со слезами на глазах попросил гостя задержаться, посидеть вместе в избе и покушать самый пожилой обитатель Пожара Дмитрий Гаврилович, бывший моряк. Его дом стоит на самом краю деревни, соседи к нему почти не ходят, а сам он до них тоже не может дойти — ноги болят. «А как дойду, хорошо, полдня на это уйдет, так уже и забуду, о чем поговорить хотел, да и в обратный путь пора собираться», — горько пошутил старик, пока они очень медленно шли от калитки к дому. У пенсионера пятеро детей: дочка и четыре сына. Все, по его словам, достойные люди, разъехались по разным уголкам России. Раньше хоть с женой мог поговорить, но уже несколько месяцев как она заболела и живет с сыном в областном центре. Вынужденное одиночество Дмитрий Гаврилович переносит тяжело
Фото: Павел Капустин
Пожарский почтальон Иван Тихонович, сам уже пенсионер, живет в доме со своей мамой, которая болеет и почти не ходит. Ухаживает за ней, но не забывает и о стариках в других деревнях
Фото: Павел Капустин
Почтальон признался, что за день не успевает обойти весь вверенный ему участок: каждый, если напрямую и не попросит, так сделает всё, чтобы он задержался и рассказал как можно больше новостей — в следующий раз Тихоныч придет только через неделю
Фото: Павел Капустин
Последние пятеро жителей деревни Шапкино (большинству из них нет и 50), известной с XVI века, очень удивились, как фотограф их вообще нашел: «Они считают, что о них никто уже и не помнит. Во что легко верится: муж Елены, хозяйки одного из двух здешних жилых домов, единственный из всех шапкинцев работает за пределами деревни — в райцентре. Так вот, туда и обратно мужчина всегда вынужден добираться пешком...»
Фото: Павел Капустин
«Первый дом, который виден с дороги, зарос так, что виднелась только крыша: сколько угодно можно косить, но природа берет свое. То же и с домом соседа — не показал бы сам, никогда бы мы его не нашли. Общий погреб у них прямо в лесу вырыт и накрыт досками. При всей запущенности деревни, что удивительно, на их огромном огороде всё ухожено и обработано, грядка к грядке. Что посадили и вырастили — то и съели, всё очень просто...»
Фото: Павел Капустин
В Гладском, окончательно оставленном людьми примерно в 2009-м, главную улицу можно найти исключительно по обрывкам проводов на покосившихся столбах. «Виды этой деревни, упоминаемой с начала XVII века в составе Брасовского стана Комарицкой волости как село с Покровской церковью, находившееся во владении Апраксиных, — вспоминает Павел, — поразили даже меня, видевшего в заброшенных деревнях разное. В домах ничего не осталось, кроме стен, крыш и разваленных печей. Трава, репей, колючки и крапива в человеческий рост полностью окутали всю деревню…»
Фото: Павел Капустин
Но больше всего удивились жители деревень, когда Павел появился во второй раз — чтобы отдать готовые фотографии. Они не верили своим глазам и говорили: «Ну это ты действительно молодец, не каждый на такое способен!» Правда, одну героиню фотосъемок застать уже не удалось — Клавдия Николаевна умерла. И последняя фотография оказалась единственной за многие годы. Она и пошла на памятник, другой не нашлось
Фото: Павел Капустин
У жителей деревни два развлечения: телевизор, если антенна что-то ловит, и разговоры — с соседями, если они есть, или с родственниками по мобильному телефону
Фото: Павел Капустин
Приходу почтальона местные старики радуются, как дети. И даже не потому, что приносит пенсию или газеты, а больше тому, что с ним можно поговорить, узнать последние новости, а также расспросить, кто еще жив в соседних деревнях