Разные женщины

У меня тогда были красные вельветовые штаны. На низком поясе. Они практически висели на бедрах. Клеш гигантский. Ширина снизу в полтора раза больше, чем размер моей ноги. Гульфик без клапана, красная молния просто вшита и открыта. На бедрах две выточки. Это были женские самосшитые брюки. Но определить, что они женские, мог только профессиональный портной, и я смело, не без гордости и вызова разгуливал в них по Соловкам. В общем, хипповал.Экскурсовода в этих красных брюках цвета советского знамени и разыскивали два сотрудника областного отдела Архангельского КГБ. Расспрашивали работников Соловецкого турбюро, но те отвечали, что  такого экскурсовода нет, у них работают женщины. "Вот, смотрите сами". Это была чистая правда. Я добровольно и бескорыстно водил многокилометровые экскурсии вместо уставших экскурсоводш - студенток архангельских вузов, подрабатывающих летом. Особенно часто - вместо одной студентки мединститута. Пока меня искали чекисты, я отсиживался в заброшенной избушке на Биосадском озере, куда не заложившие меня сотрудницы турбюро носили еду.Экскурсию на Хутор Горку я водил не один раз. Там когда-то был дом настоятеля Соловецкого монастыря; потом в этом доме расположился начальник СЛОНа (Соловецкого лагеря особого назначения) - редкий садист и ублюдок; а в раннее брежневское время появилась идея сделать санаторий для героев-космонавтов. Говорить этого, конечно, было нельзя, а добавлять про "эстафету" и про "знаки времени" - тем более. Про СЛОН нельзя было даже заикаться. Но меня несло. Был кураж. Мне было девятнадцать, это многое объясняет. Группы обычно состояли из вольно думающей кухонной интеллигенции - потомков репрессированных. К коим относился и я, поэтому мы говорили на одном языке. А тут совсем другая группа. Это я уже потом понял, когда мы шли обратно. Ни одного вопроса. Тишина. Я шел не окруженный активными слушателями, интересующимися, где захоронения зеков, а один. И главное - в группе были только женщины! А были эти женщины, как я узнал позже, бдительными женами секретарей райкомов КПСС Архангельской области. От них и поступил тревожный сигнал в соответствующие органы об экскурсоводе, порочащем советскую историю. Да еще и в красных штанах. Ужас!А штаны мне эти красные подарила за два месяца до этой истории другая женщина, в другом конце нашей необъятной Родины, в местечке Ура-Тюбе, что в Таджикистане, где я был в агитбригаде. И была она рыжей дочкой какого-то крупного русского члена ЦК Узбекской компартии. Она отдыхала в цэковском санатории, расположенном рядом с нашей базой, и тянулась к столичным студентам-артистам. Она еще потом мне письма писала из Ташкента. На конверте в графе "кому" было написано - Андрэ Георг Билю. Я так ей представился, повесив лапшу на два ее ушка и наврав, что я внук французского коммуниста. Но меня несло. Был кураж. Мне было девятнадцать, и это многое объясняет.Женщины, какие вы разные! Одни дарят красные штаны, другие готовы из-за слов сломать человеку судьбу, третьи, рискуя собой, оберегают и защищают. А студентка-медик, та, вместо которой я больше всего водил экскурсии, потом стала моей женой и выкинула эти красные вельветовые штаны... С праздником вас, разные женщины, будьте здоровы и держите себя в руках.P.S. А другой будущей женщине - Дзгоевой Фатиме Аликовне, 1994 года рождения, нужна помощь. В ее пока девичьем теле сидит довольно много осколков. Она училась в той школе в Беслане. Чтобы сделать повторные операции, нужны деньги. Сделать эти операции решились только в Германии. Помочь ей могут настоящие мужчины.Благотворительный фонд "Чаритиз Эйд Фаундейшн" (Великобритания) (Филиал в России): ИНН 9909005997; КПП 774751001; Код по ОКПО 98222139; р/с 40807810700501519002; КБ "Сити-банк" (ЗАО) к/с 30101810300000000202; БИК 044525202. Назначение платежа: {О70040} Программа Беслан для лечения Дзгоевой Фатимы Аликовны