Русскую литературу отправили по «Адресам любви»

Новая книга Вячеслава Недошивина посвящена лирическим переживаниям корифеев отечественной словесности
Светлана Наборщикова

Цветаева, Мандельштам, Ходасевич, Ахматова, Есенин, Булгаков, Пастернак, Давыдов, Тютчев, Куприн, Бальмонт, Брюсов, Гиппиус, Сологуб, Блок, Хлебников, Белый, Волошин — в книге журналиста Вячеслав Недошивина, выпущенной издательством АСТ, 18 героев, каждому посвящено пространное эссе.

Книга называется длинно:«Адреса любви. Москва. Петербург. Париж. Дома и домочадцы русской литературы», и столь же длинен рассказ о славных представителях отечественной словесности. В метро или на пляже читать его неудобно — уж очень увесистый том: 717 страниц. Такие лучше осваивать в покойном домашнем кресле. Другое дело, что в этих идеальных условиях предпочтительнее обратиться к первоисточникам — к творчеству тех же Тютчева, Куприна, Хлебникова, Цветаевой et cetera. Однако далеко не все готовы посвятить досуг сложной умственной работе, а прочесть негрузящее, складно написанное повествование согласятся как любители «окололитературной» литературы, так и просто любознательные читатели.

В своем жанре книга Вячеслава Недошивина (автор позиционирует ее как сочинение «о необычной любви, о том, как ее проживали самые талантливые и даже гениальные люди») сделана очень хорошо. Каждому эссе предшествуют историческая справка, портрет героя и эпиграф, состоящий из его строк. Далее следует рассказ о лирических привязанностях — и счастливых, и трагических. Последних, как полагается в поэтическом мире, в разы больше.

В описаниях жизненных перипетий Вячеслав Недошивин придерживается традиций приличного дамского романа — эмоциональность и личное отношение к событиям порой зашкаливают (автор, в частности, по-свойски именует женщин уменьшительно-ласкательными именами: Блока любит Надя, Тютчева — Лёля, Булгакова — Тася), но не переходят в пошлость. Аромат эпохи изложению придают высказывания современников героев, выдержки из дневников и прочие документальные свидетельства. То, что читать их интереснее, чем изыскания автора, не его вина: подлинник в любом случае лучше пересказа.

Жаль, что в сочинении, названном «Адреса любви», нет ни одной фотографии этих адресов, хотя многие из них сохранились. Но, принимая во внимание немалый объем книги, желание издателей отказаться от лишних листов можно понять. А вот заявление в аннотации — «здесь все выстроено на документальной точности» — требует пояснений. С одной стороны, Вячеслав Недошивин действительно стремится к почти научной точности — книга, например, снабжена мощным справочным аппаратом (список литературы, указатель имен, указатель адресов), а с другой, допускает пассажи, к «точности» отношения не имеющие. Например, его интересует, были ли дети у бездетного Блока или от кого рожден сын Цветаевой.

В ход здесь идут слухи, сплетни, личные впечатления — то, что из соображений такта даже в беллетризованных изданиях принято опускать. Нельзя сказать, что автор не чувствует за собой греха, поэтому торжественно заявляет: «Мне не важно, законные они или внебрачные, мне просто важно всё, что связано с ними. Ведь они дети тех, кого боготворит и будет боготворить Россия».

Любви к великому прошлому российской литературы у Вячеслава Недошивина не отнять. Он действительно заражен прекрасной болезнью пассеизма, заставляющей проживать минувшее как свою собственную жизнь. Поэтому и испытывает «род недуга от музейной чернильницы», замирает «перед истертым временем мундиром гренадера за стеклом экспозиции на нынешнем Бородинском поле» и чуть не падает в обморок, увидев «обтянутый золотой тканью диван, на котором полеживал когда-то Давыдов». Для тех, кто может разделить эти прекрасные чувства, «Адреса любви» — отличное чтение.