О том, что утилизацию боеприпасов могут передать на аутсорсинг, «Известиям» рассказал член Cовета при президенте по содействию развития гражданского общества и правам человека Сергей Кривенко. По его словам, в ближайшее время состоится специальное заседание СПЧ с участием президента Владимира Путина, на котором главе государства озвучат соответствующую инициативу. Сейчас утилизацией боеприпасов в принудительном порядке и практически бесплатно занимаются служащие по призыву солдаты.
В настоящее время в России существует 46 полигонов Минобороны, на которых идет утилизация боеприпасов. На складах министерства находится 3,6 млн т снарядов, из которых 2,1 млн необходимо утилизировать. С начала 2012 года в результате взрывов боеприпасов на таких полигонах погибли 13 солдат-срочников, еще 30 получили ранения.
— Нас давно беспокоит использование труда военнослужащих по призыву на такого рода работах, — подчеркнул Сергей Кривенко. — Это принудительный, фактически рабский, труд. Молодых людей призывают для исполнения воинской обязанности, а заставляют заниматься утилизацией. Еще два года назад начальник Генштаба Николай Макаров заявил о том, что 10 млн т старых снарядов необходимо уничтожить. Сейчас стоит задача утилизировать их до 2015 года. Это грамотное решение, поскольку нахождение боеприпасов вблизи городов чревато катастрофами. Но привлекать к этой работе призывников в корне неправильно.
Кривенко отмечает, что в 2011–2012 годах 50 тыс. служащих по призыву занимались уничтожением старых боеприпасов. И если еще в прошлом году они получали за эту работу 30–40 тыс. рублей в месяц, то с 1 января 2012 года утилизация стала принудительной обязанностью без какой-либо компенсации.
— Получается: адский труд, опасное производство, работа по 6–8 часов ежедневно, подрывы снарядов на полигонах, — сетует Кривенко. — В отношении солдат нарушаются нормы предельно допустимых нагрузок. При норме в 50 кг призывники вручную разгружают и перемещают снаряды весом до 350 кг.
При этом условия на полигонах очень тяжелые, добавляет председатель «Союза комитетов солдатских матерей России» Валентина Мельникова.
— Ребята могут жить там по году в палатках. Еду готовят на «буржуйках» — один парень страшные ожоги получил в подобных условиях. Я уже не говорю о полигонах в Забайкалье или Дальнем Востоке — жить там в палатке даже в октябре — это издевательство. К тому же к таким полигонам, как Ашулук и Цугол (полигоны МО в Астрахани и Забайкалье соответственно. — «Известия»), нет даже нормальных дорог — «КамАЗы» с боеприпасами вязнут по бортики в грязи. О какой безопасности может тут идти речь? — говорит Мельникова.
Первый зампредседателя комитета Государственной думы по промышленности Владимир Гутенев рассказал «Известиям», что на протяжении последних двух лет ряд общественных организаций, в том числе Лига оборонных предприятий, Союз машиностроителей, выступали против практики уничтожения боеприпасов методом подрыва.
Бывший министр обороны Анатолий Сердюков, по его словам, считал, что подрывать дешевле, чем утилизировать.
— Данный расчет был основан исключительно на расходах военных, а затраты гражданских, в частности, руководства того или иного региона, не учитывались, говорит депутат. Так, в Башкирии ущерб, полученный в результате подрыва боеприпасов, составил 3,5 млрд рублей, в Удмуртии — 0,5 млрд рублей. И главное — при этом гибли и получали увечья молодые ребята, призванные на военную службу.
По мнению Сергея Кривенко, нужно отдавать утилизацию боеприпасов на аутсорсинг — частным компаниям с лицензией на производство данного вида работ. По мнению Кривенко, инвестиции, которые потребуются для реализации этой инициативы, не превысят 1 млрд рублей. К тому же дело не в деньгах, а в организации такого рода работ, подчеркивает собеседник «Известий».
— Средства у Минобороны есть, — говорит он.
А Владимир Гутенев подчеркнул, что при выборе предприятия, которое получит заказ на утилизацию боеприпасов, важно соблюсти справедливое ценообразование, иначе данный заказ будет им неинтересен, а также не забывать о безопасности.
— На предприятии должен быть строгий учет, чтобы утилизирован был весь объем поступивших боеприпасов, исключающий хищение части из них, — пояснил Гутенев.
Замдиректора научно-производственного предприятия «Самаравзрывтехнология» (специализируется на утилизации боеприпасов) профессор Юрий Желуницын cообщил «Известиям», что сейчас в России действует не более 30 предприятий, специализирующихся на утилизации боеприпасов. Их мощности позволят уничтожать примерно 600–700 тыс. т военной техники в год. То есть для утилизации оставшихся боеприпасов потребуется 4–5 лет, ведь за два года — с 2010-го — утилизирован максимум 1 млн т, отметил Желуницын.
— Еще 5,5 млн т просто вывезены и уничтожены в результате подрыва, причем без разбора. В некоторых снарядах есть такой составной компонент, как латунь — ценнейший и дорогой материал, применяемый в народном хозяйстве. В процессе утилизации его можно выделить и реализовать с прибылью для государства. Также можно сохранить металл боеприпасов, — говорит Желуницын.
Профессор при этом признается, что утилизация, конечно, требует больше времени, чем уничтожение военной техники в результате подрыва.
Окончательное решение о передаче утилизации боеприпасов на аутсорсинг примет Путин, говорит Кривенко, отмечая, что есть надежда на положительный вердикт.
— В конце января — начале февраля 2013 года практика уничтожения старых боеприпасов срочниками может быть отменена, — отметил он.
Позицию, озвученную Кривенко, поддерживают и в Следственном комитете. Срочники не должны привлекаться к работам по утилизации боеприпасов, говорил 28 ноября руководитель Главного военного следственного управления Следственного комитета Александр Сорочкин.
В «Cоюзе комитетов солдатских матерей России» считают, что нужно вообще запретить утилизацию боеприпасов путем подрыва.
— Призывники гибнут, огромное количество травмированных. Боеприпасы тяжелые, перенося их, можно просто элементарный перелом получить. Например, был один случай — призывник, перенося боеприпас, пошатнулся, ударился о борт машины и отбил себе селезенку, — говорят в организации.
Валентина Мельникова подчеркнула, что Министерство обороны обычно не желает брать на себя никакую ответственность за несчастные случаи.
— У них всегда солдаты во всем виноваты сами, — отметила она.
С представителями Министерства обороны связаться не удалось.