Британская полиция арестовала русского художника Владимира Уманца, в воскресенье нанесшего надпись на многомиллионное полотно Марка Ротко в лондонской галерее «Тейт Модерн». «Известия» разыскали в Берлине 33-летнего Марцина Лодыгу, партнера и ближайшего друга Уманца. Двое молодых людей являются единственными представителями так называемого йеллоизма, на алтарь которого и была принесена воскресная жертва.
— Что такое йеллоизм и как вы его изобрели?
— Мы с Владимиром пришли к йеллоизму два года назад, в 2010-м, в Каире. Все самое главное записано в нашем манифесте. Как он гласит, йеллоизм — это не искусство и не антиискусство, это нечто совершенно новое. Именно поэтому люди по всему миру так озлоблены на нас. Они не понимают, что с этим делать — называют нас дадаистами, вандалами, художниками. Мы не художники. Мы просто знаем, что именно сейчас в мире сложилась ситуация для рождения йеллоизма.
— Вам удается продавать свои произведения?
— Нет, мы ничего не продали. На самом деле это делается не для денег, мы не занимаемся бизнесом. Скорее это наша философия.
— Как вы познакомились с Владимиром Уманцем?
— Мы подружились в Академии изящных искусств в Польше, где вместе учились.
— Он россиянин?
— Сейчас он гражданин Польши, но родился в Советском Союзе, в Костомукше. Потом он жил также в Беларуси.
— Кто из вас сыграл бóльшую роль в рождении йеллоизма?
— Мы работали совместно, как Пикассо и Брак. В течение полугода жили вместе, в одной квартире. День и ночь мы разговаривали и писали манифест. Мы мыслили совершенно одинаково. Я чувствую, что манифест йеллоизма на 100% принадлежит мне, и Владимир чувствует, что он на 100% принадлежит ему. Понимаете, о чем я говорю?
— Почему в музей отправился он, а не вы?
— Это была его идея. Мы всегда обсуждали возможность таких акций, ведь они производят сильный эффект, но конкретно об этой акции я заранее не знал. Он самостоятельно решился сделать свое громкое заявление в «Тейт Модерн».
— Подобные акции — обязательное условие существования йеллоизма?
— Манифест предусматривает, что мы берем произведения искусства и помещаем их в новый контекст, контекст йеллоизма. Но походы в музей и подписывание картин не являются нашей главной стратегией. Это лишь один из возможных способов существования йеллоизма.
— Почему в столь многих ваших работах используется образ топ-модели Натальи Водяновой?
— В Каире мы с Владимиром работали дизайнерами и редакторами глянцевого журнала. У нас перед глазами был американский Vanity Fair за 2005 год с фотосессией девяти славянских моделей — Водяновой, Курковой и других. Мы решили назвать девять наших «йеллоистических комнат» (в которых экспонируются произведения йеллоизма) именами славянских моделей. В арт-сообществе галереи носят имена владельцев. А мы посвятили наши галереи красивым девушкам.
— Вы следили за делом Pussy Riot?
— Да, хотя я не знаю деталей. Видимо, они хотели что-то сказать миру и нашли единственно верный способ это сделать. Но каждый должен осознавать возможные последствия. Мы живем не в джунглях, всегда есть шанс угодить в тюрьму.
— Владимир психически здоров?
— Он не сумасшедший. Он интеллигентный и очень умный человек.
— Значит, ему грозит несколько лет тюрьмы.
— Я думаю, что он это прекрасно понимал и не пытался избежать ареста. Он — не уголовник, и ему не место в тюрьме. Но если его посадят — о'кей, я в одиночку буду делать все возможное, чтобы распространять идеи йеллоизма.
— Нынешние перспективы йеллоизма весьма радужны, простите за каламбур.
— Очень немногие люди понимают йеллоизм. Большинство просто нападает на нас. Но главное — теперь мир будет знать, что йеллоизм существует, что это не просто утопия.