— Вы ожидали, что на фестивале будет отмечена именно картина Балабанова?
— Этот приз был вполне ожидаемым, Балабанов — известный режиссер, поэтому меня не удивило признание международного жюри.
— Каков был уровень показанных картин? Что вам понравилось?
— К сожалению, не видел ни одной картины. Я только накануне приехал в Петербург, поэтому не посмотрел программу фестиваля. Но и так ясно — не так много хороших фильмов делается в мире, поэтому на Венецию, Канны, Берлин их уже не хватает. Как будет с Петербургским фестивалем — посмотрим. Встать в один ряд с вышеперечисленными городами — это сложно. Это работа.
— По ходу работы над картиной «Я тоже хочу» вы назвали ее самой оптимистичной у Балабанова.
— Это действительно один самых оптимистичных фильмов Балабанова. Но это не означает, что фильм веселенький. Он оптимистичный по своему посылу, по некоему смыслу его. Но лучше меня об этом не расспрашивать — в данном случае я лицо заинтересованное. Вот в декабре мы выпустим фильм на экраны, и зрители сами смогут сделать свой вывод. Я считаю его позитивным. Но как бы мы зрителя не уговаривали — он сам сделает свой вывод. Кому-то понравится, кому-то нет. С фильмами Балабанова всегда так.
— Вы ожидаете широкий прокат у картины?
— Конечно, нет, у него не будет широкого проката. Серьезное кино и широкий прокат — это разные вещи. Хороший прокат у развлекательных фильмов. Эта картина другая. Но свой зритель найдет его с нашей помощью в кинотеатрах.
— Продюсеры обычно любят слово «успех». Можно ли его применить к данной ситуации?
— Если речь идет об игровом кино, то успех, конечно, определяется прокатными сборами. Но кино для ограниченного количества зрителей, так называемое авторское кино, деньгами оценивать не принято. Да, приз кинофестиваля и приглашения еще на десятку международных кинофестивалей — это, безусловно, можно считать успехом. Пусть призы субъективные, оценки критиков спорные, но пока другого инструмента у нас нет. Понять, насколько, действительно, это кино сильное в плане своего воздействия на зрителя, поможет время. Может быть 10, а может быть и 100 лет. Мы только в начале этого пути.
— Художник обычно не думает о результатах, а вы как продюсер задумываетесь перед съемками о коммерческой стороне вопроса?
— Проекты бывают разные. Но съемка авторского кино — заранее убыточное предприятие, продюсер знает об этом с самого начала. Конечно, возникает вопрос, зачем тогда все же идет на такой шаг? Мотивацией тут является и желание снимать качественное кино, и имиджевая составляющая возможных фестивальных наград, и простое желание развивать отечественный кинематограф тоже.
— В фильме почти весь актерский состав — непрофессиональный, пошли на риск?
— Алексей любит снимать дебютантов или непрофессионалов. Когда-то и Бодров тоже был таким, и Леша Чадов. Никакого риска в данном случае не было, режиссер любит и знает, как раскрыть потенциал молодежи. А то, что все актеры-непрофессионалы, считай это фишка фильма.
— Идеи фильма всегда принадлежат Балабанову?
— Не всегда. Бывали случаи, что и я предлагал. Но последняя картина — «Я тоже хочу» — в чистом виде идея Алексея. Его замысел.
— Дальнейшие ваши планы с Балабановым? Вы продолжите сотрудничество?
— Леша делал этот фильм как последний. Но в итоге, Бог даст — снимем еще. Конечно, мы даже не решили, что будем делать и когда. Знаем одно — это будет очередной фильм Балабанова. Это и есть жанр, Балабанов — сам по себе жанр. Он придумает, мы обсудим, что-нибудь поправим. Может, не будем делать, другое что-нибудь придумаем. Это процесс. Но я ему доверяю, он сильный художник.
— Ваша кинокомпания (СТВ. — «Известия») неделю назад начала работу над новым фильмом.
— Многие критики спорили о жанре фильма «Я тоже хочу»: то ли мистерия, то ли притча, то ли роуд-муви. И они все, по-своему, правы. Но фильм Ильмара Раага «Я не вернусь» — роуд-муви в чистом виде. В картине две главных героини: девочка и молодая женщина — они встречают друг друга и начинают путешествовать за счастьем, если так можно выразиться. Это очень сильная эмоциональная история о связи двух одиноких людей. На съемку запланировано около пяти недель, но финал картины мы перенесли на весну. Больше ничего не могу рассказать, не хочу портить интригу.