На ферме под Херсоном местные предприниматели завели себе рабов, которые трудились практически бесплатно. За попытку сбежать их жестоко наказывали. Для некоторых подневольный труд длился более шести лет.
— Удивительно, что теперь можно кушать каждый день, да еще и по несколько раз. Вам понять сложно, — говорит парень по имени Сергей (на снимке вместе с Дмитрием и Владимиром). Он сидит на больничной койке в центральной больнице Херсона. Еще несколько дней назад мужчина жил в хлеву, работал от зари до зари. За это он изредка получал помои, которых хватало, чтобы не умереть с голоду. Его годами держали на ферме, заставляя выполнять грязную работу.
— Знакомые предложили потрудиться на ферме. Пообещали нормальную зарплату. Я сразу посчитал, что часть буду отдавать матери, а на остальное можно жить. Да и вырос я в селе, так что вскапывать огород и ухаживать за скотом — дело для меня привычное, — рассказывает он.
Так Сергей оказался на ферме в 20 км от Херсона. Хозяйство — 10 га, на которых уместились три теплицы, загоны с животными и небольшое строение под жилье. Владельцы «поместья» — братья Омар и Марас Авдояны. Оба приехали из Армении.
Сергея они привезли на место будущего заключения рано утром и сразу выделили койку в маленькой комнате, где уже жило шесть человек. Рядом — помещение со скотом.
— Это как хлев. Друг на друге спали. Нечеловеческие условия. Соседи мне в первую ночь рассказали, что к чему. Что мы — рабы. Я вначале даже не поверил. Утром встал, отработал, а вечером решил в город съездить. Но меня не отпустили. Тогда-то я и начал понимать, что мне говорили правду, — рассказывает Сергей.
Одновременно, по его словам, на ферме жили по 5–6 человек. Некоторых увозили, новых привозили, и за это время через барак прошло около 20 работников. Двоим удалось сбежать. Куда девались остальные, Сергей не представляет. Сам он пытался бежать трижды. Однажды — ночью. На полпути к трассе его догнали с собаками. Как наказывали, даже вспоминать страшно. Били палками. Делали это на виду у всех, чтобы другим неповадно было. Наказывали братья — владельцы фермы.
В палате Сергея еще две кровати, где полулежат Дмитрий и Владимир. Мужчины внимательно слушают наш разговор и согласно кивают.
По словам Дмитрия, сложнее всего приходилось зимой. Топили дровами, которые рабы сами и добывали. Но из-за щелей в сарае все равно было очень холодно. Приходилось одеваться во все вещи и обматывать ноги тряпками. Летом работников водили мыться на речку один раз за несколько недель. Зимой раз в месяц разрешали взять тазик с водой из скважины.
Были среди пленников и две женщины: Галина и Елизавета. Рабыни трудились в теплицах — ухаживали за клубникой и огурцами.
— Один раз Галя попыталась украсть телефон, чтобы позвонить домой и сказать, куда она пропала. Ее поймали и несколько часов проволокой скручивали пальцы. Так пытали. Знаете, как страшно она кричала! — вспоминает Дмитрий.
Еще на ферму попадали бомжи — им всё равно жить было негде. А тут хоть хлев, хоть редкое, но питание. Был и один человек, скрывавшийся от милиции. Его обвиняли в убийстве, и он спрятался на ферме, где прожил почти год.
Самое лояльное отношение хозяев было к Владимиру. Он попал в хозяйство шесть лет назад. Поехать на работу ему предложил сосед по квартире. Мол, условия хорошие, заработки достойные. Первое время Владимир трудился, как и все, но потом его повысили до надсмотрщика. Даже телефон дали, чтобы звонил хозяевам, когда те отсутствовали, и отчитывался за проделанную днем работу.
— Три раза я пытался сбежать, но меня возвращали. Потом я смирился и стал искать хорошее в ситуации. Крыша над головой была, хотя и не регулярно, но кормили. А на свободе у меня ни дома, ни работы, — говорит он.
Так ферма проработала более шести лет, пока Херсонский УБОП не решил проверить сигнал о незарегистрированных людях, живущих на подведомственной ему территории. Милиционеры обнаружили грязных и истощенных людей. Их привезли в Херсонскую больницу.
— Они были очень ослабленные, забитые, измученные. Мы провели комплексный осмотр, взяли анализы. Сейчас проводим курс восстанавливающей терапии, — рассказала «Известиям» одна из медсестер.
Фермеры-рабовладельцы — не под арестом. Живут неподалеку — в селе Новая Маячка. Начальник Херсонского управления по борьбе с организованной преступностью Глеб Мельниченко говорит, что открыл уголовное дело по факту незаконного лишения людей свободы. Но даже бывший рабы предполагают, что Авдояны в тюрьму не сядут, сумеют договориться.
«Известия» встретились с Омаром во дворе его дома (на снимке). Все обвинения в свой адрес он отрицает, утверждая, что они с братом просто нанимали людей на работу. И, конечно же, достойно оплачивали их труд.
— У нас там никто не жил — утром забирали, вечером привозили домой. Те, которых забрали милиционеры с нашей фермы, сами согласились временно на ней пожить, пока брат был в командировке. Они там находились всего неделю. Силой там точно никого не удерживали. Платили $12 в день, — рассказывает нам Омар Авдоян. Его брат, который вел основные дела на ферме, сейчас в Москве. Когда вернется и вернется ли вообще, неизвестно.
В местном отделении милиции говорят, что проблемы с законом у братьев постоянно.
— Омар был замешан в кражах и разбойных нападениях. Украли аккумуляторы, хотели угнать трактор. Он тогда получил срок условно, — вспоминает начальник Новомаячковского отделения милиции Виталий Пахомов.
Сейчас на месте фермы — пепелище. Здание и коровники сгорели во время недавних лесных пожаров. Скот уцелел. Остались и теплицы. Приехав туда, мы обнаружили трех новых постояльцев: Анатолия, Александра, Ирину. Они живут под самодельным навесом из полиэтилена. В углу матрацы, а напротив — печь. На ней закипал чайник. На полу старые ведра и кастрюли. Повсюду разбросан мусор. Они — не рабы, а заробитчане (трудовые мигранты. — «Известия»).
О том, что происходило на ферме раньше, они не знают. Говорят, что хозяева земли — их старые знакомые.
— Мы сюда приехали помочь. Горе у людей — все хозяйство сгорело. Теперь работаем у них. Деньги они нам платят, — говорит Анатолий. Его супруга Ирина (на снимке) согласно кивает. Семья родом из небольшого поселка под Херсоном, где муж работает трактористом, а жена сидит с детьми.
— Когда зима настанет — поедем домой. Тут же условий нет, чтобы зимовать. А пока пытаемся отстроить разрушенные дома, ухаживаем за скотом. Коров 75 голов, теплицы с клубникой, — говорит женщина, выставляя чашки на деревянный самодельный стол.