Аэростаты — с одной стороны, экстремальный, с другой — совершенно безопасный вид спорта и отдыха. Убедиться в этом можно в Истринском районе Московской области, в Переславле-Залесском или в Тульской области вместе с клубом «Аэронавт». Под Дмитровом катают и «Аэронавт», и клуб Touch the Sky («Прикоснись к небу»).
В районах Михеево, Рузы, Истры или Сергиева Посада вас поднимут в небо аэронавты клуба в городе Жуковском. Обещают, что вы увидите Троице-Сергиеву лавру, Абрамцево или Новоиерусалимский монастырь с высоты птичьего полета. Мы отправились покорять высоты в окрестностях Дмитрова, и хотя внимательно смотрели вдаль и вниз, Дмитровского кремля и Борисоглебского монастыря за туманом не разглядели.
Дорога к старту
Особой подготовки к полету на аэростате (воздушным шаром он называется только в просторечии) для пассажиров не потребуется: инструктаж занимает пару минут. Можно ходить по корзине, держаться за ручки газовых баллонов, за тросы, соединяющие корзину и оболочку. Не стоит раскачивать корзину и слишком из нее высовываться. Одеваться можно по «наземной» погоде: туристов поднимают не так высоко, чтобы замерзнуть или стать жертвой горной болезни. Нельзя надевать туфли на высоких и острых каблуках. Вот и все.
Тем не менее от решения изведать радость полета до его воплощения в нашем случае прошло немало времени: лето выдалось мокрое, а в дождь аэростаты не летают.
— Объем оболочки — более 2 тыс. куб. м, площадь соответствующая. Представьте себе, что на каждый квадратный сантиметр упадет пара капель: насколько тяжелее станет шар? Это будет порча имущества, — объясняет наш пилот Валерий.
Когда во время полета по оболочке шара застучали капли (к счастью, ненадолго), мы предпочли не размышлять, что скрывается за формулировкой «порча имущества».
Летом аэронавтика — спорт для жаворонков и сов. Полеты на воздушных шарах в теплое время года проводятся в течение 2–3 часов после рассвета (придется приехать к 6–7 утра) и 2–3 часа перед закатом: в это время самая спокойная атмосфера. Зимой можно подниматься в воздух в течение всего светового дня.
В исторической перспективе путь к безопасному старту был долгим. В 1709 году Бартоломео де Гусман создал модель с тонкой яйцеобразной оболочкой и маленькой жаровней, поднявшуюся на 4 м. В 1783 году начали полеты монгольфьеры — аэростаты, сконструированными братьями Монгольфье. Первыми пассажирами стали овца, курица и утка — взлетели они в присутствии короля Людовика XVI. Через пару месяцев в корзину сели люди — и преодолели 9 км за 25 минут, поднявшись на высоту около 1 км.
Фиесты и воздушные салочки
Одновременный полет нескольких аэростатов называют фиестой — например, в американском городке Альбукерке (штат Нью-Мексико) в небо поднимались около до 1 тыс. шаров, но ради безопасности поставили предел в 500 аэростатов. В мире ежегодно проводится 15–20 крупных воздушных фиест — от Малайзии до Шпицбергена. В России наиболее крупные фиесты проходят в Санкт-Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде.
Наша фиеста была «средненькой»: около 20 шаров. Гораздо красивее и веселее, чем летать в одиночестве.
Дольше всего выбирали место для старта. Выехав с базы, воздухоплаватели стали запускать в небо надутые гелием шарики, чтобы определить, куда дует ветер на высоте сотни-другой метров. Сверялись с картой, совещались, запускали следующий шарик. Потом поступили проще: позвонили коллегам-аэронавтам, уже определившимся с площадкой, и присоединились к ним.
Одуванчики, мокрая трава по колено, кровожадные комары; там и сям вспыхивают газовые горелки: их проверяют перед распаковкой оболочки. Раскатывают яркие огромные свертки, опрокидывают набок горелку, гонят горячий воздух в цветную пещеру оболочки. Постепенно шар расправляется, на нем обнаруживаются рисунки или рекламные надписи. Только когда первый чужой аэростат уходит в небо, наш пилот решается распаковывать свой: направление ветра его устраивает.
— Главное — не уклониться на юг: там аэропорт Шереметьево и Москва, — говорят аэронавты.
Заставить шар лететь против ветра нельзя, но можно изменять его высоту, а на разных уровнях дует в разных направлениях. В итоге аэростаты исполняют в небе сложные фигуры: то сходятся почти вплотную, то разлетаются.
— Если оболочка соприкоснется с оболочкой, не беда, но чужая корзина может пропороть оболочку, а столкновение двух корзин — как ДТП, — говорит пилот.
На подбирающийся слишком близко чужой шар начинаешь смотреть с опаской. Самая крупная в истории катастрофа теплового аэростата была именно такой: в 1989 году корзина пропорола оболочку другого шара, погибли 12 человек.
— На высотомере 150 м, — объявляет пилот и вызывает по рации машину сопровождения: они пытаются следовать за нами внизу. Из рации несутся невнятные помехи, ни слова не разобрать. Возникает подозрение, что фокусы с обрывом связи устраивают специально, чтобы добавить адреналина пассажирам: выше 400 м мы не поднимаемся, а мобильные на этой высоте прекрасно ловят.
Валерий занимается воздухоплаванием с 1989 года: начинал как конструктор, при развале советской оборонки начал зарабатывать изготовлением аэростатов.
— Летать с пассажирами — тяжелая работа, так что плохой погоде я иногда даже радуюсь, — рассказывает он.
Сердце и банка пива в чужом огороде
Аэростаты в форме капли — самый рациональный и самый распространенный, но не единственный вариант. Рядом с нами поднималось ярко-красное «сердце» (клубы предлагают этот шар для романтических свиданий). Рассказывают, что в небо под Сергиевым Посадом уже запускали копию Водовзводной башни Кремля в натуральную величину, аэростаты в виде увеличенного в пять раз Царь-колокола, в виде денежного мешка, банки пива, перьевой авторучки и даже пачки собачьего корма.
Корзины тоже разнообразны по размеру и материалу. Например, предлагается полет «экстрим» в корзине с прозрачным дном. Наша была сплетена из традиционных лозы и тростника и полностью себя оправдала, слегка спружинив при посадке.
— Место не годится: машину подгонять — чей-то огород помнем, — пилот снова взялся за горелку, хотя глаз оторванного от земли (во время катания на аэростате — оторванного во всех смыслах) горожанина замечает внизу только бурьян.
Самым волнующим моментом полета стало именно это: высота — всего 20 см над чужим огородом, зато пилот вдруг выпрыгивает из корзины. Мы одни на шаре и ничем не привязаны к земле.
Аэронавт берется за корзину — и тащит ее, как бурлак по Волге, вдоль заросших грядок. По проселку к нам тем временем подбирается машина: сдутый шар отправится обратно в прицеп.
Графы-аэронавты
По легенде, Людовик XVI велел аэронавтам именоваться графами, а титулы присваивать по названию места приземления. Традиция соблюдается поныне: посвящая в аэронавты, вас не только обольют шампанским, но и вручат грамоту, свидетельствующую, что вы теперь, например, «граф Зверков» или «графиня Кончинина».
В небе вы проведете около часа, а вся поездка, учитывая дорогу от Москвы, выбор места взлета, путешествие, упаковку шара, обряд приема в воздухоплаватели и обратный путь, займет почти полдня и обойдется как минимум в 13–14 тыс. рублей для двоих (верхний предел цен — 18 тыс. рублей на человека).