Представители российской общины Тайваня считают, что им необходим храм Русской православной церкви. Между тем православный храм в островном государстве уже есть. И его настоятель, он же и единственный священник, монах афонского Ватопедского монастыря отец Иона считает, что проблема россиян не в отсутствии храма, принадлежащего РПЦ, а в нежелании ходить в церковь вообще.
— Для большинства граждан России, а их здесь порядка 600 человек, было бы лучше, если бы здесь появился приход РПЦ, пусть и небольшой, — говорит президент Центра развития российского бизнеса в Тайване Александр Браславский. — Служба на русском языке всё же понятнее и ближе большинству прихожан.
А пока церкви, подчиняющейся Московскому патриархату, на острове нет, большинство наших сограждан ограничиваются тем, что уповают на «Бога, который всегда в душе». По крайней мере, на это ехидно намекают те, кто посещает службы греческого батюшки.Архимандрит Иона сложившейся ситуацией недоволен.
— Россияне, живущие здесь, не советуют креститься у меня, потому что я веду службу на английском, — рассказывает батюшка. — Или они говорят, что, мол, посмотрите на этого священника, он даже не носит бороды (на щеках отца Ионы седая трехдневная щетина). Да, действительно не ношу, но не потому, что я какой-то раскольник, а потому, что занимаюсь миссионерством среди местных. А у китайцев, исповедующих даосизм, густая длинная борода — символ принадлежности к силам ада.
По мнению архимандрита, русские сами неусердны в вере, зато любят учить других, как надо исполнять обряды. «Для вас Церковь — это разновидность магии», — возмущается он. Архимандрит считает, что не стоит делать разницы между русской и другими православными церквями.
— Православие — не национальная принадлежность, а общность в теле единой Церкви, — говорит отец Иона.
Тем не менее прихожан в его церкви-квартире немного. Постоянных — человек 20–25, среди них не только русские, но и болгары, китайцы, украинцы, рассказывает работающий в тайваньском университете Синика доктор физико-математических наук Давид Саакян, тоже постоянный прихожанин. Из-за языкового барьера служба ведется большей частью на английском, хотя «Символ веры», к примеру, каждый читает на своем языке. Перед литургией всем раздают толстую распечатку с текстом службы на английском.
— Вон, в доме напротив, — священник показывает на соседнюю многоэтажку, — живет семья россиян. Я крестил у них детей, но больше они в церкви не появлялись. Почему — не знаю! Я им говорю, поймите, причастие — это лучшее лекарство, лучший витамин для ваших детей! Нет, отводят глаза, что-то обещают, но не приходят!
Не исключено, конечно, что наших отпугивает простота служения, практикуемая отцом Ионой. Ведь единственная сегодня на Тайване православная церковь находится в жилой квартире на четвертом этаже многоэтажки, находящейся на окраине Тайбэя. На входной двери висит крест, причем не шестиконечный православный, а усредненный, просто две перекладины, таким здесь отмечают свои храмы протестанты.
Внутри большая комната, увешанная отпечатанными на принтере копиями икон. Алтарь стоит в углу комнаты. В другом углу — метровой высоты бочка, ее используют как крестильную купель. На просторном балконе насыпаны хлебные крошки, и на перилах сидят яркие тропические птицы. При взгляде на них лицо архимандрита светлеет. «Очень люблю птиц», — объясняет он.
Сам отец Иона после окончания технического вуза в Греции постригся в монахи. Много лет провел на Афоне, потом стал миссионером. Вначале год провел в Конго: «Не могу сказать, что люди там очень стремятся к вере — по крайней мере, так было в начале 1990-х, когда шла война. Кровь, грязь, голод — вот что я там в основном видел». Потом проповедовал в Индии и наконец очутился на Тайване. Вначале служил литургию в номерах отелей, потом как-то удалось снять квартиру на окраине Тайбэя. «В этой стране я хочу умереть, а свое тело завещать медицинскому институту».
Прихожане считают отца Иону настоящим подвижником. Он ходит по домам христиан, причащает, соборует, проповедует. Денег за это не берет, живет на пожертвования. Основная цель — донести православие до местного населения. Пока число православных тайванцев исчисляется десятками. «Для китайцев главное в религии не концепция, а практическая польза. Например, к протестантам большинство из них идет, чтобы учить английский», — говорит отец Иона. Но его это не останавливает. Рядом с алтарем у него большая сумка, там все необходимое: чаша для причастия, полотенца, свечи, ладан. Под одеждой у архимандрита кожаный кисет, в нем он носит запасные дары для причастия, когда идет соборовать кого-то.
— Я стараюсь передать следующим поколениям концепцию православия, — поясняет священник.
Об этом он говорит и в проповедях: «Любовь к Богу — это бескорыстное чувство, а не ожидание каких-то благ взамен».
Но пока говорить о том, насколько реальны перспективы усиления влияния православия на Тайване, сложно. Протестанты пока что занимает здесь куда более прочные позиции, подсвеченные красными светодиодами кресты их церквей ночью видны издалека в любом населенном пункте острова.
На этом фоне говорить о постройке храма РПЦ здесь можно лишь в сослагательном наклонении. Как объясняет Александр Браславский, земля на острове очень дорогая, а кроме того, большая ее часть находится в частной собственности и не факт, что владелец захочет продать участок. Учитывая же, что Московский патриархат никогда не отличался миссионерской активностью за рубежом, перспективы тем более туманны.