Обозреватель «Известий» Лариса Юсипова встретилась с Джеймсом Кэмероном в Москве, чтобы поговорить с ним о перспективах 3D в кино и о страсти режиссера к исследованиям.
— Эра 3D-кинематографа начата вами. После премьеры «Аватара» по всему миру как грибы стали расти кинотеатры, оборудованные под показ в трехмерном изображении. А режиссеры в массовом порядке стали либо снимать в 3D, либо конвертировать. Не случалось так, что, сидя в кинотеатре, вы думали: «Боже! Зачем это?! Зачем я все это придумал?»
— Признаюсь, бывало и такое (смеется). Случались неудачные примеры. Но были и вдохновляющие! После «Аватара» мы еще усовершенствовали эту технологию, и Мартин Скорсезе использовал ее в «Хранителе времени», а это изумительный фильм. Я, когда смотрел его, испытывал настоящую гордость: вот что могут сделать сильный режиссер и сильная команда с хорошим оборудованием! Я думаю, публика вправе требовать от нас качества. Попросту заявить: «Послушайте, вы хотите, чтобы за эти билеты мы заплатили дороже. Так обеспечьте нам первоклассный уровень». Полагаю, что для дальнейшего продвижения 3D нам важно решить проблему со светом. Очки-то темные, следовательно, в трехмерном изображении вы видите мир темнее. А этого не должно быть. Зритель не должен выбирать между объемом и освещением. Он должен получать все!
Вот вы спросили, не жалею ли я о том, что подтолкнул мир к 3D. Нет. Но я просто недоумеваю, когда вижу, что сейчас люди все равно снимают в 2D, а потом конвертируют. Считается, что это делает процесс более экономичным. Чушь какая! Просто безумие! Экономия на доллар, а потеря в качестве гигантская. Вы просто не представляете себе, каких усилий нам стоило конвертировать «Титаник» в надлежащем качестве. И, конечно, если бы в конце девяностых уже существовали эти технологии, я бы снимал его только в 3D.
— После премьеры «Аватара» я говорила с Сигурни Уивер, и она тогда высказала предположение, что камерные фильмы будут тоже сниматься в 3D. Этого пока не произошло. Может быть, «Титаник» даст толчок именно к такому использованию 3D-технологий?
— Знаете, вы этим вопросом попали абсолютно в точку. Голливуду еще только предстоит по-настоящему открыть 3D. Вот возьмем, к примеру, «Трансформеров». Это большой зрелищный фильм со спецэффектами, на которые потрачены сотни миллионов долларов. От того, что мы увидим эффекты в 3D, их качество, конечно, возрастет. Но не принципиально — фильм и так очень зрелищный. А вот камерная драма, если снять ее в трехмерном формате, приобретет совершенно иное звучание. В «Титанике» в первые два часа вообще ничего не происходит. Никакого экшена. Но на самом деле происходит конечно же очень многое. Мы знакомимся с героями, узнаем об их характере, их жизни, наблюдаем за ними — и в 3D это все производит гораздо большее впечатление. Эмоциональный эффект от актерской игры возрастает многократно. Так что, я думаю, следующий большой прорыв произойдет именно в этой области. И скорее всего на телевидении тоже. 3D создаст эффект сопричастности. Уверен, что произойдет это очень скоро.
— Вы говорили, что погружаетесь на дно океана не в поисках адреналина, а ради удовлетворения своей страсти к познанию мира. Но ведь это все-таки огромный риск. Вы идете на него ради «чистого искусства» или ваша экспедиция на дно Марианской впадины имела и утилитарное значение?
— Нынешний век поставил перед нами огромное количество проблем. Решить их можно только сообща. Если мы этого не сделаем, то просто не выживем. И, как известный режиссер, я чувствуя себя обязанным говорить об этом и представлять идеи защиты Океана, защиты Земли. Это не пафос. Возможно, это самая главная задача, которая стоит сейчас перед всеми нами.
«Титаник» вновь отправляется в плавание
В ближайший уик-энд на экраны всего мира, в том числе и России, вновь выходит «Титаник» — на этот раз в 3D-версии. Процесс конвертации занял больше года, был дорогим и изматывающим, но качества Джеймс Кэмерон добился — как добивается он его всегда. Причем если говорить о 3D, то это уже иной уровень, даже по сравнению с «Аватаром». Студия Кэмерона ведет технологические разработки постоянно: «Хранитель времени» Скорсезе, ставший в этом году одним из оскаровских фаворитов, снимался на новом оборудовании, предоставленном компанией Кэмерона.
В юности Джеймс Кэмерон долго колебался в выборе между искусством или наукой. В результате сделал выбор все-таки в пользу искусства, поскольку был не очень хорош в математике. Но драйв исследователя живет в нем до сих пор. Проявляясь как в экспедициях ко дну Океана, которые он периодически совершает, так и в попытках раздвинуть границы кинематографа. С точки зрения Кэмерона, 3D — это не аттракцион, а всего лишь способ, который позволяет человеку видеть пространство фильма так же объемно, как он видит окружающий мир.
На проекте по конвертации «Титаника» в 3D работали 300 художников, которые сначала обрисовывали объект: если это человек, то все части лица и тела, включая каждый волос, а потом по точкам создавали объем. На это ушло 60 недель. В каждую из этих недель Кэмерон тратил примерно пять часов на то, чтобы просматривать материал и делать корректировки. «Это не тот процесс, которым хочется заниматься, — вздыхает он. — Но это то, без чего не обойтись». Зато признается, что нет для режиссера большего счастья, чем видеть свой фильм на большом экране. А когда картина выходит в кинотеатры повторно, это счастье вдвойне. Ведь с момента появления на свет «Титаника» 15 лет назад успело вырасти целое поколение, которое имело возможность увидеть фильм только по телевизору.
«Потратить $18 млн на конвертацию можно только в том случае, если фильм уже доказал свою коммерческую состоятельность, — говорит Кэмерон. — Но деньги это не конечная цель. Кассовые сборы — лишь показатель того, сколько зрителей посмотрело ваше кино».