В российском прокате - лирическая комедия Василия Бархатова "Атомный Иван". С неизменно смешливым режиссером встретилась корреспондент "Недели".
— Современному художнику полагается быть нонконформистом и ни в коем случае не коньюнктурщиком. А вы свой «ядерный» фильм сняли на деньги госкорпорации «Росатом» и состоите в Общественной палате и совете по культуре при президенте. Как вы вообще туда попали?
— Ну, меня туда пригласил наш президент, Дмитрий Анатольевич Медведев. У меня есть знакомый, который прекрасно пошутил по этому поводу – у меня жену зовут Маша. Я говорю: «А вот когда я встречался с Медведевым…» - «А, это еще до Маши?» Это, наверное, все, что можно рассказать про мою общественно-политическую деятельность. А по поводу «Росатома» - не стыдился и не стыжусь своих взаимоотношений с ним, потому что тема атомной промышленности меня как-то с детства волновала, начиная с 1986 года, когда случилась трагедия на Чернобыльской АЭС. И вот я вырос на этом ощущении вечной невидимой опасности, промывания мозгов по телевизору. А кино у нас про любовь, про современное искусство. Это смешная такая лента, мы называем это комедией, потому что они, конечно, разные бывают. «Атомный Иван» - слегка абсурдный, эксцентричный. И никакой рекламой или заказом при всем желании не назовешь.
- Вы как-то озвучили формулу успеха – «Талант, фортуна, блат». В вашей карьере она работает?
- Талант, фортуна… И обошлось без блата. Мне просто очень везет с людьми. В театре- встреча с Гергиевым, в кино - с продюсерами, которые видели мои театральные работы и слышали, как я в интервью в последнее время скулил – вот бы кино снять! Было бы здорово. Ну, я такой хитрюшка же, я не просто так – я ждал, когда какой-нибудь сердобольный человек пройдет мимо, наклонится и скажет: ну, давай, поднимайся, пойдем кино снимать! Прекрати скулить! Еще я работаю с очень серьезными, известными художниками или операторами – не для того, чтобы они прикрыли мою работу. Мне неинтересно брать людей, над которыми я 100 процентов буду иметь какую-то власть, молодых, над которыми я вот такой сяду, светлый отрок харизматичный, с десятью постановками в Мариинке, теперь вот с одним фильмом и с какой-то телепередачей и даже двумя, и скажу – ну, послушайте меня, мы будем делать так. Я люблю сильных, взрослых артистов, которые в первые дни на меня смотрят как на дурака, малолетку и выскочку. И пока еще не было такого, чтобы мы не нашли общий язык.
- Творческий союз с Сергеем Шнуров – из этой серии? Он же вам музыку для фильма писал.
- Я не могу сказать, что это творческий союз – это было такое обучение по обмену. Я его затащил в оперный театр, а потом сам попался на удочку рок-н-ролла. В маловменяемом состоянии снялся в клипе группы «Рубль», побезумствовал на сцене. Это один из людей, которые обладают очень хорошим вкусом в отношении искусства любого рода – будь то литература, музыка, кино или театр. К тому же он просто действительно … ну, слишком образованный человек. Люди, которые воспринимают Шнура как медийного Шнура, и только, ошибаются. Это только вершина айсберга, даже не то, что вершина, а самый неприличный кончик этого айсберга. В общем, это – совершенно отдельная история. Он, кстати, крестный папа моей дочки. Крестили в обеденный перерыв между съемками сцен «Атомного Ивана» в атомном городке под названием Удомля, что в Тверской области. Потому что Екатерина Сергеевна Васильевна (актриса, народная артистка России -"Неделя") отказывалась со мной общаться, пока мы этого не сделаем. «Так, ты Полиночку покрестил?» - «Да вот, через пару дней…» - «Все, выйди из гримерки, не хочу с тобой разговаривать!»
- Мало кого из современных молодых режиссеров любит глянец так, как вы.
- У «как бы» деятелей искусства – слово «как бы» здесь ключевое – не принято светиться в подобных изданиях и прочее, ты тихо делаешь свое дело, лучше при этом еще так же тихо спиваться, это тебе сразу добавляет правильного ощущения в окружении профессионалов. А когда ты появляешься в каких-то глянцевых изданиях и еще не спиваешься, как назло, как надо, казалось бы, – это вызывает естественное раздражение даже у меня самого.
- Чем вы сейчас, после премьеры фильма занимаетесь?
- Мы сделали движение под названием «Опер-группа», которое занимается постановкой современных опер. Сейчас у многих ощущение сложилось, что оперы перестали писать лет 100 назад, и этого жанра уже не существует. Мы работаем с тем что есть, и по 100 раз интерпретируем уже написанные произведения. А современная опера – она есть, она не менее классная, чем современный зритель, нашим русским молодым и не очень молодым оперным композиторам ежемесячно заказывают произведения за границей, в серьезных оперных домах. Мы хотим дать им сцену. Если получится – смогу гордиться, что не только я смог чего-то поставить, но и дал возможность другим. Озвучил новые произведения и новые имена.
Капустник про физиков и беременную Таню
В умении поведать миру о своем существовании Василию Бархатову найдется мало равных. Его примелькавшаяся блондинистая шевелюра пользуется ошеломительной популярностью у самых разных влиятельных персон - от Гергиева, который доверил 22-х летнему парню режиссировать в Мариинском театре, до руководителей «Росатома», не пожалевших полтора миллиона на долгожданный дебют Василия в кино. Дебют получился ровно таким, каким его, в общем-то, и ожидали: в меру «отвязным» тусовочным капустником.
Ваня любит Таню. Таня тоже любит Ваню, но считает его инфантильным идиотом. Оба работают на АЭС. Ваня – хороший физик. Таня физик никакой, зато красавица. Отсюда конфликт. Конфликт усугубляет беременность. Таня хочет уйти. Ваня не пускает. А в городе физиков ставят любительский спектакль о мирном атоме. Лирические проблемы физиков, физические – у лириков. В конце все танцуют. Титры.
Попади в сферу бархатовского обаяния министр, скажем, МВД - с таким же успехом могла бы случиться комедия о любви двух майоров. К счастью для Нургалиева, Бархатова он не заметил.
Тотальная бессмысленность происходящего, замаскированная под легкое дыхание юного таланта, как ни странно, не вызывает приступов раздражения. Может даже так случиться, что после «Ивана» недоброжелатели Бархатова сильно подобреют.
В конце концов, выпускаемое в прокат бархатовское творение правильнее было бы отнести к жанру «студенческий дебют». И по закону жанра, автору следует совершить как можно больше ошибок, которых в дальнейшем лучше бы избегать. И Бархатов эти ошибки с видимым удовольствие совершает.
Андрей Щиголев