Легендарная итальянка Чечилия Бартоли выступит в России. 22 марта она поет в Санкт-Петербурге, 24-го — в Москве, 27-го — в Казани. Накануне выступления в Санкт-Петербурге певица ответила на вопросы корреспондента «Известий».
— Вы представите программу Sacrificium («Жертвоприношение»), куда вошли арии, созданные для неаполитанских кастратов. Что вы вложили в это название?
— В проекте Sacrificium я исследовала феномен певцов-кастратов. Большинство людей знают, что они существовали, но мало кто представляет, какую важную роль они играли в европейской музыке. И в России, между прочим, тоже. Самые красивые, эмоциональные, трогательные и виртуозные произведения авторы писали для кастратов. Последний кастрат — Алессандро Морески — умер в Ватикане в начале двадцатого века. А в восемнадцатом кастраты были своего рода поп-звездами, все вращалось вокруг них, и не только в музыкальной жизни. Но из сотен тысяч мальчишек, которых кастрировали в Италии каждый год, большинство ждала страшная жизнь, если они вообще выживали.
— Почему композиторы предпочитали кастратов?
— Они были фантастическими музыкантами, обладали уникальной физической формой. У кастратов была огромная емкость легких, они могли петь бесконечные фразы, которые, кстати, для «нормальных» певцов очень трудны, особенно для женщин. Все арии, кроме одной, которые я исполню на концертах в России, написаны для учеников Николо Порпоры, в частности, для Фаринелли, Каффарели и Салимбени.
— Вы не впервые возвращаете к жизни забытые старинные произведения. Откуда такая страсть?
— В основном это вызвано моим естественным любопытством. Действовать «научно» меня с юности приучил дирижер Николаус Арнонкур. Чтобы понять композитора, вы должны вернуться к авторской рукописи, потому что некоторые важные детали при публикации опускаются. Например, Беллини и Россини создавали свои произведения под сильным влиянием традиций барокко, в том числе культуры кастратов. Нас, напротив, учили рассматривать бельканто ретроспективно: мы слушали записи 1950-х годов, когда эти сочинения интерпретировали как оперы веризма (одно из художественных направлений последней трети XIX века. — «Известия»). Изучив оригинальные партитуры, я поняла, что это неправильно. То же и с мифом о Сальери. Если бы он был плохим композитором, Бетховен и Лист не пошли бы к нему учиться. И если бы Сальери действительно убил Моцарта, Констанца (вдова Моцарта. — «Известия») после смерти мужа не послала бы к нему сына брать уроки игры на фортепиано. Миф о Сальери порожден «маленькой трагедией» Пушкина, которая не претендовала на верное представление о реальности. Но мы можем изучать и слушать музыку Сальери, чтобы понять: он вовсе не плохой композитор. И для своего времени был значимой персоной.
— Почему вы решили выступить в России с цюрихским камерным оркестром La Scintilla?
— Для этой программы мне нужен был ансамбль, который имеет большой опыт в области исполнения старинной музыки. С оркестром La Scintilla я сделала много туров и проектов, включая выступления в Карнеги-холл. На мой взгляд, справедливо, что именно они выступят в обновленном Большом зале консерватории. В последнее время мы также работали с Scintilla над романтическим оперным репертуаром, сделали несколько компакт- и DVD-дисков с записью репертуара Марии Малибран, трудились над операми Россини «Граф Ори» и «Отелло».
— Вам предстоит выступать в Казани. Представляете, что это за город?
— Я смогу выйти там и спеть: «Как во городе было во Казани». (Смеется.)
— Концерты в России отличаются от прочих?
— Города России принадлежат к числу престижных музыкальных столиц, а Большой зал Московской консерватории — один из лучших и красивейших залов мира. Надеюсь, после реставрации он сохранил свой облик. Я заметила, что ваши слушатели особенно чувствительны к медленной тихой музыке. Полностью разделяю их вкус. На моих концертах они услышат много красивых медленных арий. Я взволнована и счастлива тем, что смогу наконец представить один из моих «исследовательских» проектов в России.
— С этого года вы — арт-директор майского раздела Зальцбургского фестиваля. В чем состоят ваши обязанности?
— Моя работа заключается в создании интересной концепции и программы. Будет представлена новая постановка оперы Генделя «Юлий Цезарь». Так мы сможем отдать дань уважения одной из самых интересных женщин в истории — Клеопатре. Будет также показан посвященный ей перформанс. Он объединит музыку эпох барокко, преромантизма и романтизма, академические произведения XX века и музыку из кинофильмов. Вeселина Казарова исполнит роль Берлиоза, Софи Кох — Массне, я — Генделя. В постановке задействованы актрисы Санни Меллес и Чулпан Хаматова. Анну Нетребко я попросила исполнить произведение Родиона Щедрина, написанное специально для нее, в нем поется о смерти Клеопатры. В проекте также участвуют дирижеры Джованни Антонини, Владимир Федосеев, Джон Элиот Гардинер и Валерий Гергиев.
— Вы на сцене с детства. Публичная жизнь не тяготит?
— Сам факт нахождения на сцене мне только в радость. Но, например, давать интервью я не очень люблю. (Смеется.)
— В юности вы увлекались фламенко. Эта страсть сохранилась?
— Конечно. И это главная причина моих частых концертов в Испании. (Смеется.) Недавно я побывала на одном шоу, где встретила известную исполнительницу фламенко Марию Пахес. Опыт общения с ней был удивительным.
— В вашем репертуаре еще нет партии Кармен. Не возникает желания создать свой вариант этого колоритного образа?
— Я работаю, ищу. Убеждена, что «Кармен» — это не псевдофольклорное шоу а-ля фламенко, не «Арена ди Верона» (концертная площадка, которая специализируется на «демократичных» постановках оперного наследия. — «Известия»), не массовое мероприятие. Это французский шарм, комик-опера. От артистов требуется легкость, чувство стиля, умение работать с текстом и произношением, а режиссер должен найти убедительные постановочные приемы.
— Как получилось, что в римской академии Санта-Чечилия вы одно время играли на трубе?
— Я действительно взяла несколько уроков у трубачей. Думаю, единственное, что было полезным для меня, — это работа с дыханием. Но около двух лет назад в одном немецком телешоу меня заставили играть в молодежном духовом оркестре. Конечно, я была к этому не готова и немного смутилась.
— Ваши родители музыканты. Был ли у вас шанс избрать другую профессию?
— Конечно. Как и большинство детей, я была уверена, что хочу заниматься чем-то совершенно другим. Но, полагаю, нет смысла бороться со своими генами.
— Ваш репертуар зачастую элитарен, но в России на ваших концертах всегда аншлаги. А как обстоят дела в других странах?
— Не думаю, что у меня элитарный репертуар. Слушателям нравятся новые произведения и новый подход, а мои творческие интересы выходят далеко за рамки традиционного концерта. Ну а мое положение в других странах наглядно комментируют продажи моих записей: около 10 млн проданных дисков и много недель на вершинах ведущих пoп-чартов.
Концерты организованы при поддержке автомобильного бренда Maybach.