В московском «Новом Манеже» — ежегодная выставка театральных художников «Итоги сезона». Уже 48-я. Корреспондент «Недели» встретилась с участницей экспозиции, известной художницей по костюмам Валентиной Комоловой.
— Чем привлекает вас ежегодная выставка сценографии?
— Выставка «Итоги сезона» существуют давно. Раньше она проходили в фойе ВТО, куда театральные люди — режиссеры, актеры, директора — приходили по своим делам, видели выставку, общались с художниками, приглашали на постановки, завязывались контакты. Сейчас сценографов много, не все участвуют. Выставляются каждый год Сергей Бархин, Станислав Бенедиктов, Владимир Арефьев, Владимир Колтунов, Юрий Хариков, Алексей Кондратьев, Виктор Шилькрот. Стараемся не потерять цеховое содружество, хотя это не дружба, скорее соперничество. Я ценю принадлежность к этому цеху, интересно услышать мнение коллег, посмотреть, что делают.
— А что театральный эскиз может сказать зрителям?
— Эскиз — это театральная фантазия, она будит воображение, пробуждает творческие силы. Замечательно, если бы люди могли бы покупать театральные эскизы, интересно иметь такие картинки дома. Для меня эскиз, конечно, очень важен, но основное мое высказывание — на сцене. Костюм играет на актере и вместе с ним создает персонаж. Эскиз передает пластику костюма. Чтобы персонаж был живым, важна и живопись, и энергия фактур, и энергия тканей.
— Каким образом эта энергия достигается?
— Простой пример. Если вы надеваете шелковую блузку и бархатную юбку, то в сочетании матовости и блеска возникает живописность. Шелк и бархат вступают в диалог. Яркое подчеркивается более бледным, игра объемов достигается через перепады. Костюм — как скульптура, только сделан при помощи живописи и пластики тканей и других материалов.
— Ваши костюмы отличает многоплановость, многосоставность.
— Это интересно. Просто взять ткань, пошить из нее, посмотреть из зала — тоже вариант. Но я против однозначности. Предпочитаю запутать зрителя. Костюм — это всё, что артист выносит на себе и с собой на сцену. Может быть прекрасным или ужасным, в зависимости от задач режиссера.
— На нынешних «Итогах сезона» выставляются ваши эскизы костюмов к спектаклю «Дон Кихоту» Шварца, недавно поставленному в РАМТе.
— Режиссер Юрий Еремин из всего количества изобразительных средств выбирал самые минимальные — и в декорациях, и в костюмах. Было интересно. К слову об эскизах — мне важно не сразу обо всем рассказывать, а набросать пластическое решение. В принципе, эскиз и существует, чтобы, увидев, можно понять, что хочется получить. Хотя в русской театральной школе к эскизу принято относиться очень серьезно, как к отдельному произведению. И многие работы просто прекрасны — настоящая живопись, графика.
— От «Итогов» к «Итогам» можно ли проследить какие-то тенденции? Сценография становится разнообразней?
— В каждом конкретном случае – по-разному. Бывает, что художники так сильно подают свою концепцию, что сценография переходит в инсталляцию. Живые люди в этой среде есть, но то, что они делают и к чему они придут, заранее ясно. Много крови, железа, проволоки, свет контрастный, костюмы драные... Я не критикую, я констатирую факт. Я тоже смогу к такому прибегнуть, если потребуется так выразить идею спектакля. Эти приемы стали нашим рядовым инструментом. Вода на сцене, снега, льды. В спектакле довлеют формы, все решающие своим концептом. В принципе, с ними нужно обходиться очень осторожно.
— Появляется неоправданная жесткость?
— И жесткость, и скорость. То, что должно раскрываться постепенно, считывается сразу. А что дальше? Зрителю скучно, он привыкает к ходу, предложенному постановщиком, и актеру делать уже нечего. Но в идеале-то мы хотим добиться, чтобы переживания актера нас тронули. Разве не за этим люди идут в театр?
— Актеры принимают участие в создании костюмов?
— К примеру, Инна Михайловна Чурикова многое придумывает сама. Интересно было работать с ней над «Женитьбой». Чурикова хотела, чтобы ее сваха была такой поношенной теткой, энергичной, готовой за копейку мерзнуть, страдать, быть рваной и драной, прикладываться к флакончику в уголочке. При этом — сообразительной, проницательной. Такой она ее и играет в многослойных нарядах, будто бы вытащенных из старого сундука.
— Вы много сотрудничали с Олегом Шейнцисом, которого Марк Захаров называл режиссером-сценографом.
— Мы прекрасно работали. Как только видела макет декораций, я понимала, какие нужны костюмы. Понимали друг друга с полуслова. Помню «Чайку». Пробегая по лестнице «Ленкома» каждый в свои цеха, бросали на бегу: «Модерн?» — «Модерн». И всё. Мы учились на одном курсе в Школе-студии МХАТ, а сотрудничать начали на «Юноне и Авось». Тогда меня захватила идея Олега — корабль, блестящая фигура, мрак, тени и внезапный луча света. Что-то блеснуло, дрожит, вибрирует… Как будто из старого кургана отрыли древнюю монету, драгоценное сокровище. И эти сокровища, этот авантюрный дух очень важно было «провести» в «Юноне». Костюмы были и из дерюги, и из золотых тканей, тогда это была редкость. Где я только не искала материалы — давала объявление в газету, мне несли старое кружево, какие-то старинные кусочки. Многое делала своими руками — перешивала, уплотняла, украшала.
— Ваши костюмы и образ эпохи передают и игру в эту эпоху.
— Если говорить о театральном профессионализме художника по костюму, то он должен быть еще и игроком. И все, кто сочиняют действо на сцене, — игроки. И в этом много творческого азарта.
Оптическая ось театра
Выставка театральных художников «Итоги сезона» настолько насыщенна, что желающим посмотреть ее внимательно придется пройтись по огромному залу несколько раз. Экспонаты, отобранные куратором Инной Мирзоян, сложились в бесконечный лабиринт, и даже общие тенденции лишь подчеркивают разнообразие.
«Итоги»-48 ломают привычные представления о театральном пространстве. Художники размещают спектакли в цилиндры и воронки, пещеры и пеналы, окантовывают действие массивными рамами и отрицают пространственные ограничения.
«Улицы — наши кисти, площади — наши палитры», — если это сказано не про театр, то уж точно про перформансы. Этот вид зрелищ тоже представлен на выставке. Судя по всему, понятие «сценическая коробка» скоро попадет в список устаревших терминов.
Мария Трегубова сделала декорации к спектаклю Валерия Фокина «Ваш Гоголь» в Александринке. Сквозь полукруглый проем черной арки виднеется Невский проспект, острый и длинный, словно белая игла. Этот макет начинает долгое выставочное путешествие. А завершает его «Снеговик» по Андерсену — театр им. С.В. Образцова представил готовые декорации: кукольную вселенную в натуральную величину.
Автор этого чуда — Евгения Шахотько, учившаяся у Валерия Левенталя, представляет редкое сегодня живописное направление сценографии. Чувство цвета, вкус, стиль и почтение к тайне у нее почти такие же, как в иллюстрациях старинных фолиантов.
Отдельная тема выставки — эскизы костюмов. Тщательно проработанные Валентиной Комоловой силуэты испанок и испанцев для «Дон Кихота» в РАМТе. Забавные, почти игрушечные персонажи Алены Сидориной для «Подщипы» в детском театре «А-Я». Причудливые создания Фагили Сельской для «Принцессы на горошине» в Ярославском ТЮЗе. Все хочется рассматривать долго и подробно.
А сильные образы Юрия Харикова, играющие в Didotheprolog режиссера Натальи Анастасьевой, не отпустят зрителя и после закрытия выставки. Поражает не только фантазия, но техника художника — персонажи словно вырываются с листов бумаги, преодолевая свойства материала и законы физики.
Свои работы Юрий Хариков дополнил афоризмами о жизни художника в театре. «Показывая макет режиссеру, постарайся не пересекать оптическую ось его взгляда — в эту минуту его мысли могут спутаться», — только один из 389 пунктов его литературного труда. Но такой агрессивно-депрессивной сценографии на выставке нет.
«Итоги сезона», «Новый Манеж», до 26 февраля