«Всё, что связано с трюками, делаю сам»

Актер Глеб Калюжный — о съемках в международном блокбастере «Черный шелк»
Валерия Чуб
Фото: НМГ

В Китае продолжается саммит лидеров АТЭС. 18 ноября на его полях состоялась встреча президента России Владимира Путина и председателя КНР Си Цзиньпина. Событие стало шагом к укреплению связей между странами, в том числе в области культуры. Несколькими днями ранее в Шэньчжэне на медиафоруме стран Азиатско-Тихоокеанского региона представили новый российско-китайский фильм «Черный шелк», премьера которого запланирована на весну 2027 года. Картина станет продолжением детективного экшена «Красный шелк», вышедшего в прокат в обеих странах в 2025 году. Одну из главных ролей исполняет Глеб Калюжный. В эксклюзивном интервью «Известиям» актер рассказал о съемках экстремальных сцен, особенностях работы в интернациональной команде и планах выучить китайский язык.

«У азиатского кино своя эстетика»

— Ваш персонаж — Артем Светлов — в «Красном шелке» впервые сталкивается с интригами и играми спецслужб. В новой ленте — «Черный шелк» — он человек бывалый. Как меняется ваш герой?

— Начнем с того, что между событиями первого и второго фильмов проходит время. Если действие «Красного шелка» разворачивается в 1927 году, то «Черный шелк» переносит в начало 1930-х. Артем вырос в звании, стал тверже в своих решениях. Но при этом остался таким же трогательным. Это позволило сделать его еще ближе зрителю, который, надеюсь, по достоинству оценит нашу работу.

Фото: НМГ

— «Красный шелк» — зрелищный экшен, и продолжение обещает быть еще более эффектным. В нем вам пришлось участвовать в боевых сценах. Расскажете об этом опыте?

— Одну из таких сцен мы снимали в павильоне в Москве, где в натуральную величину построили японский пассажирский лайнер на специальной подвижной платформе, имитирующей шторм и качку. У меня была драка, которая занимает 10 или 15 минут хронометража. Я, например, делал перекат через рояль. Было сложно, холодно, но самое главное — интересно. Такой накал страстей!

Фото: Национальная Медиа Группа/НМГ

Конечно, есть определенная схема, которую пришлось запомнить. Это недели подготовки и тренировок. Передаю огромный привет и низкий поклон нашим постановщикам трюков, боевых сцен, каскадерам и вообще всей съемочной группе — это огромный труд. Но я это дело очень сильно люблю! Я кандидат в мастера спорта по кикбоксингу, а бывших спортсменов не бывает, поэтому всё, что связано с трюками, всегда делаю сам. Что-то я привносил, опираясь на свой опыт боевой подготовки. Мы с коллегами всё это собирали, выверяя правильный градус. Не буду скрывать, это вызывает какой-то детский азарт, который должен присутствовать в профессии, на мой взгляд.

— Часть съемок, как и в случае с «Красным шелком», проходила в Китае. Что вы поняли о подходе наших зарубежных коллег к работе?

— Конечно, у азиатского кино своя эстетика. У наших коллег есть определенное видение, которое связано с особенностями менталитета и культурного кода. Что важно — они абсолютные профессионалы в своем деле: очень трудоспособны, внимательны и вовлечены в процесс.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

Мне было максимально комфортно — я чувствовал, будто мы говорим на одном языке. Как бы странно ни звучало, это действительно так. Мы обменивались взглядами со вторым режиссером с китайской стороны, когда проходил блок съемок на одной из крупнейших в мире студий Hengdian World Studios. Он восхитился моим подходом, и это было взаимно. Это какие-то точки соприкосновения, которые либо находятся, либо нет. У всей нашей команды это случилось. Было очень теплое, радушное отношение. Я в восторге!

Для меня было волнительно и ответственно находиться там, но прекрасно, что была такая возможность — быть ближе друг к другу, быть друзьями, быть товарищами. Создатели фильма решились на большой и важный шаг для взаимоотношений между нашими странами и культурного обмена.

«Мы начали понимать друг друга, общаясь на языке жестов и взглядами»

— А есть ли что-то, что российской киноиндустрии стоило бы перенять у китайской?

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Есть, но я могу говорить об этом скорее с позиции актера. Мне всегда интересно перенимать опыт специалистов из разных кинематографических цехов, ведь кино — это прежде всего командная работа. Со стороны может показаться, что дело ограничивается наличием режиссера и актера. Но это не так. На площадке абсолютно каждый человек важен. У каждого можно чему-то поучиться, и не только в кино, но и в жизни. Надо к этому относиться именно так. Со стороны китайских коллег я чувствовал искренний интерес. Нам помогали переводчики, но под конец мы стали понимать друг друга, общаясь на языке жестов и взглядами. Это очень круто и здорово!

— Было бы эффектно, если бы вы сейчас заговорили на китайском.

— Да! Но без лингвистов, без наших переводчиков я бы пропал (смеется). Это очень интересный язык! Он очень музыкальный. Мне как автору и исполнителю собственных песен он очень интересен. И я, конечно, втройне заинтересован теперь учить китайский язык. Это в планах.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— «Черный шелк» — история, рассчитанная не только на российского зрителя, но и на китайскую аудиторию. После выхода «Красного шелка» вам удалось узнать, как фильм приняли в Китае? Был ли опыт общения с местными?

— В тот момент я проходил срочную службу в армии, но мне передавали, что наш фильм был очень тепло принят. Конечно, это радует. И в Китае, казалось бы, в достаточно отдаленном от нас месте люди даже узнавали.

— То есть пул поклонников уже есть?

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Это каждый раз, положа руку на сердечко, такая радость и благодать (улыбается). Создатели нашего фильма совместно с китайскими коллегами в «Черном шелке» сделали еще больший уклон в сторону интернационализма: мультикультурный код считывается и в визуальном ряде, и в диалогах, даже в шутках. Какой классный фильм будет! Я с твердой уверенностью могу сказать: у нас точно получилось.