Встреча лидеров России, США и КНР в рамках саммита АТЭС в Шэньчжэне в центре внимания мировых СМИ. Одни называют предстоящее событие главным и самым ожидаемым за последние несколько лет, «Ялтой 2.0», другие указывают на ключевые противоречия между сторонами и прорыва не ожидают. Между тем повестка встречи, очевидно, затронет не только вопросы двухсторонних отношений. Следовательно, несмотря на существующие раздражители, встреча окажет глобальный эффект. Какой именно — разбирались «Известия».
Ожидания и проблемы
Западные медиа придают предстоящей встрече в Китае особое значение и, очевидно, завышают ожидания. Ведущие аналитические издания именуют ее «новой Ялтой» и предвосхищают «раздел сфер глобального влияния». В то же время отсутствие в Шэньчжэне представителей противостоящего главам России и США политического класса вносит в эти прогнозы элемент обеспокоенности. Foreign Affairs, например, хотя и хвалит американского президента Дональда Трампа за решительность начать триалог с Москвой и Пекином, настаивает на более широком «концерте великих держав» — вместе с ЕС, Индией и Японией. Кроме того, от президента США требуют «попытаться убедить» председателя КНР Си Цзиньпина оказать давление на выдвигающих «максималистские требования» Россию и Иран.
В свою очередь, Брукингский институт сообщает, что стабилизация экономических отношений между Пекином и Вашингтоном может пойти на пользу Европе, но при этом отмечает тревогу, с которой в Старом Свете ожидают «новых правил международной торговли», принятых без участия третьих сторон. А главное — встреча в Шэньчжэне усилит опасения европейцев по поводу того, что их безопасность может быть предметом торга.
Повестка — весь мир
Сравнение с Ялтинской конференцией (историческое значение которой проявилось по истечении немалого времени) тем более противоречиво с учетом того, что формальная повестка встречи пока находится на стадии обсуждения.
Дональд Трамп заявил, что планирует обсудить ситуацию в Иране и на Украине, вопрос контроля над ядерными арсеналами, а также экономику и торговлю.
Самое очевидное — денуклеаризация. В феврале этого года истек договор СНВ-3, ограничивавший стратегические силы России и США. В ответ на предложение президента РФ Владимира Путина продлить соглашение без дополнительных условий Вашингтон потребовал присоединения к договору КНР. Пекин же в тот момент отказался от обсуждения, потому как «ядерный арсенал Китая ни в какое сравнение не идет с ядерными арсеналами США и России как крупнейших ядерных держав планеты».
Что касается Украины, то до последнего момента оставалось неясным, будет ли она вообще предметом дискуссии. Кроме того, саммит в Шэньчжэне проходит параллельно с развитием переговорного процесса — 19 ноября в Берлине состоятся переговоры Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера с представителями Киева и «коалиции желающих». Поэтому, вероятно, заявления из Шэньчжэня по этой теме будут весьма общего характера. В то же время поддержка Пекином американского посредничества в контексте прочего тоже прозвучит как серьезный аргумент, на который не смогут не обратить внимание в Европе.
Впрочем, как заявил помощник президента России Юрий Ушаков, пока стороны прорабатывают как содержательную часть переговоров, так и текст потенциального совместного заявления по итогам встречи. Между тем, как пояснили в Кремле, дискуссию решено построить «с учетом взаимопонимания и союзничества трех наших стран в ходе Второй мировой войны, с упором на сотрудничество наших стран при создании ООН». Это, кроме прочего, может указывать на потенциальный компромисс в вопросе реформирования организации.
МИД Китая на правах принимающей стороны заявил о «прорывном историческом значении» встречи глав трех государств, также указав на роль России, США и КНР в ООН. «В прошлом наши три страны сражались бок о бок ради победы в мировой антифашистской войне. В нынешних обстоятельствах три государства несут важную ответственность за совместное противодействие глобальным вызовам и содействие миру и стабильности во всем мире», — заявила официальный представитель министерства иностранных дел Китайской Народной Республики Мао Нин.
Скрытая глобальность
Глобальные вызовы, очевидно, связаны с вопросами энергетики, обороны и новых технологий. Тезис о том, что правовое регулирование сферы искусственного интеллекта является одним из самых актуальных и сложных раздражителей и должно стать пунктом переговорной повестки, давно циркулирует в материалах мировых медиа.
Юрий Ушаков добавил, что лидеры готовы провести содержательную дискуссию, которая окажет большое влияние на всю международную ситуацию.
Эксперты отмечают, что переговоры проходят в контексте кардинальных, комплексных и быстро происходящих изменений как в политическом, так и экономическом измерениях. Нестабильная ситуация на энергетических рынках, два крупных международных конфликта и вступление в новый технологический этап происходят параллельно. Поэтому выраженное понимание этих изменений и координация действий трех сверхдержав действительно имеют большое значение. Речь идет о модификации буксующей экономической системы: от технологий и инвестиций (включая аспекты безопасности капиталов) до логистики и рынков сбыта. А это значит, что перечень обсуждаемых вопросов может включать в себя и европейскую безопасность, и Арктику.
Разумеется, ждать готовых решений по итогам двух дней переговоров не приходится. Однако определение исходных точек и целей конечных компромиссов, артикулированное на столь высоком уровне, действительно окажет глобальное влияние.
В этом контексте использованное китайским МИДом словосочетание «взять ответственность за весь мир» получает вполне конкретное практическое значение.