Российский кинематограф переживает глобальную смену поколений, которая кардинально меняет фокус внимания авторов. Современных молодых режиссеров больше не интересуют материальные блага или маниакальное желание оставить след в истории — они сосредоточены на искренности, поиске счастья и ценности человеческой жизни. Почему новое поколение кинематографистов оказалось абсолютно свободным, как Юре Борисову удалось транслировать «русскую душу» на экранах Голливуда, ради чего съемочной группе «Вершины» пришлось подняться на высоту более 3 тыс. метров, как женитьба разрушила жизнь Александра Пушкина и что нужно, чтобы пробиться в кино, Юрий Быков рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».
«У молодого поколения нет маниакального желания оставить след»
— Свою первую награду вы получили за фильм «Начальник», а теперь судили фестиваль «Короче». Как изменились молодые режиссеры в этом жанре?
— Кардинально. По большому счету, сменилось само поколение.
— Что их интересует? На чем они делают акцент?
— Их интересует только человек: его внутренний мир и тонкости взаимоотношений. Только в этом они видят смысл. Они сосредоточены на том, чтобы быть счастливыми. Им важны искренность, доброта, забота и любовь.
— Какой должна быть идеальная короткометражка? На фестивале говорили, что авторы стали растягивать хронометраж до 50 минут, замахиваясь на полный метр.
— Время на экране не имеет значения. Важен только масштаб таланта и градус искренности.
— Значит, они честнее?
— Мы и наши предшественники тоже были честны. Но у нас было другое воспитание. Давайте проведем аналогию: чем отличается религиозный человек от нерелигиозного?
— Один ходит в храм, а другой — нет.
— Само посещение храма — лишь физическое действие. Я тоже хожу в красивую церковь у себя в районе. Но кто-то идет туда молиться Богу, а кто-то — просто побыть в атмосфере красоты и тишины. 20 лет назад невозможно было представить iPhone. Точно так же тогда нельзя было вообразить и нынешнее поколение: абсолютно свободных, красивых людей, стремящихся только к простому человеческому счастью.
— Вы один из немногих, кто не ворчит на молодежь, а превозносит ее, пока остальные ругают за гаджеты и необразованность. У вас противоположная точка зрения?
— Абсолютно. Я сужу по молодым кинематографистам, которых вижу лично. Эти авторы — крайне свободные люди. Они понимают, что главное — это любовь. У них есть четкое осознание: человек рожден для счастья, а жизнь — слишком короткий и хрупкий отрезок времени, чтобы тратить его на пустоту в виде материальных благ. За этот срок нужно успеть узнать о реальности что-то по-настоящему важное. Да, у молодого поколения нет маниакального желания оставить след или что-то доказать другим. Успех они рассматривают, как сопутствующий результат. Во главе угла у них всегда — человек и любовь.
«Наша задача — создать экстремальные условия на экране»
— Ради нового фильма «Вершина» вы поднялись в горы. Что заставило вас пойти на такой подвиг?
— Да никакой это не подвиг. Мы снимали в комфортных условиях — везде, куда можно подняться на фуникулере.
— На какой максимальной высоте вы снимали?
— На 3200 метров.
— Неужели туда поднимает фуникулер?
— Да, в Архызе на этой высоте прямо рядом со станцией стоит кофейня. Никакого экстрима для съемочной группы не было. Наша задача — создать экстремальные условия на экране, но обеспечить команде и артистам полный комфорт.
— О чем будет фильм?
— О бессмысленности одиночества и ценности человеческой жизни, даже если это жизнь незнакомца.
— Звучит философски.
— Мысль простая. 10 незнакомцев со всей страны отправляются в горы на две недели. Сначала это похоже на красивый отпуск с завораживающими пейзажами. Но последние сутки превращаются в испытание, где шансы выжить — 50 на 50.
В туристических буклетах об этом не пишут, но любой штурм высоты — огромный риск. Тот же Эльбрус альпинисты считают «примитивным», категории 1Б. Но только в этом году там погибло 20 человек.
— Из-за лавины?
— По разным причинам. На высоте из-за нехватки кислорода обостряются все болезни, может отказать сердце. Кто-то срывается в расщелины. Попадая в такие ситуации, обычные люди невольно узнают, кто они на самом деле. Наш главный герой приезжает просто отдохнуть и «на дурака» покорить вершину, а в итоге понимает фундаментальные вещи.
— Кто играет главного героя?
— Артем Быстров.
— Он был подготовлен для такого кино?
— Специально готовить актеров не требовалось. Я мог бы ради пиара накрутить драму о том, как все страдали в диких условиях, но скажу честно: всем было комфортно. Артисты прошли этот путь с любовью и радовались поездке в горы. До съемок эти 10 человек даже не были знакомы. В общем, было весело, а от нас требовалось лишь привозить их на площадку и увозить обратно.
«Баста олицетворяет нашего Майкла Джексона»
— Говорят, вы снимаетесь в фильме про Басту. Это правда?
— Насколько я знаю, нет.
— Значит, интернет сочиняет. А как вы относитесь к его творчеству?
— Я его очень уважаю. Не могу сказать, что это мой любимый музыкант, но мне нравятся некоторые ранние проекты — там, пожалуй, было больше независимого рэпа. Сейчас Василий превратился в эстрадного гуру. Это человек, который олицетворяет собой, если хотите, нашего Майкла Джексона. Его эстрадные вещи мне не очень близки, но сама биография уникальна.
Человек поднялся с самого дна, и открыто признает, что в юности был практически разрушен. И то, как из этого состояния он смог вырасти и заслужить колоссальное уважение, любовь и признание, вызывает огромный интерес.
— Чья биография увлекла бы вас? О ком бы вы могли снять байопик?
— Я всегда хотел снять фильм о Пушкине, но в довольно непопулярном ключе.
— То есть показать его с тех сторон, где он не «наше всё»?
— Нет, он, безусловно, наше всё во всех своих проявлениях. Меня скорее интересует мотив его женитьбы. Почему он выбрал Гончарову? Мне кажется, этот выбор его и погубил. Александр Сергеевич был невероятно жизнелюбивым человеком. Недавно вышел фильм «Пророк. История Александра Пушкина» Феликса Умарова. Я очень хотел его посмотреть, особенно часть, связанную с браком. Отчасти у создателей получился правдивый взгляд, но я так и не получил для себя главного ответа.
В массовом, популярном кино моя мысль, наверное, не прижилась бы. Но судя по историческим источникам, он женился по тем временам достаточно поздно, будучи уже состоявшимся гулякой и ловеласом. Пушкин почувствовал близость финала и в какой-то панике очень быстро взял в жены первую красавицу, ориентируясь чисто на внешние признаки.
Ирония в том, что этот человек написал «Евгения Онегина» — настоящую энциклопедию русской жизни и глубочайшее руководство к действию. Но сам к финалу допустил почти все ошибки, какие только было возможно. Он связал жизнь с совсем молодой девушкой, которая обожала балы, внимание и встречи со знатными людьми. Что именно происходило между ними в реальности — мы до конца не знаем.
— Вы считаете, что Наталья Гончарова была не достойна Пушкина?
— Мне кажется, само это решение было суетливым. Понятно, что образ великого поэта неприкосновенен: никто не отрицает, что он гений и при этом был хорошим отцом, что доказывает финал его дней, когда он прощался с детьми. Но вся драма с Дантесом, как мне кажется, про то, что всё нужно делать вовремя. Если люди вовремя находят партнера по уму и по сердцу, создают семью, то не возникает почвы для ревности.
Скорее всего, никаких измен там и близко не было, но сказались разница в возрасте и горькое осознание: ты уже стар, а она молода. Появляется гнетущее чувство, будто тебе крутят голову, а тут еще эти анонимные пасквили. Мне кажется, его очень яркая, бурная, но слишком долго ни к чему не привязанная жизнь в итоге и привела к такому кризису. А дальше — к финалу, когда по законам чести ему не оставалось ничего другого, кроме как вызвать обидчика на дуэль и погибнуть.
— И это грустно.
— Это доказывает, что даже гений может упустить в жизни самое важное. Любое наше решение имеет колоссальное значение, особенно — выбор партнера. Есть примеры гармоничных союзов — как у Достоевского, где были верность и абсолютное доверие. Но с Пушкиным, к сожалению, случилось иначе.
«Юра Борисов — квинтэссенция русского духа в кино»
— Юра Борисов сейчас на пике, его заметили даже в Голливуде. Почему именно он стал так востребован?
— На мой взгляд, Юра — квинтэссенция русского духа в кино. Вспомните финал фильма «Анора»: героиня пытается вернуть ему долг телом за заботу, а он просто обнимает ее, и она успокаивается. Замечательно, что на Западе считали эту грань нашей ментальности. Борисов — простой, надежный, несуетливый и немногословный мужчина, в котором ты уверен на 100%. Бывают исполнители харизматичные или технически сложные, но от Юры идет редкое ощущение хорошего человека — в самом глубоком и притягательном смысле.
— Почему вы не назвали его красивым? Таких актеров сейчас дефицит?
— Красивых людей в индустрии много, просто сама красота — понятие очень растяжимое. Нет проблем с красивыми артистами. Главная сложность в том, чтобы их увидеть, дать возможность появиться и проявиться. Мне часто пишут с вопросом, как пробиться в кино. В такие моменты понимаешь, сколько умных и способных людей потеряно для профессии. Но я уверен: уникальный талант всегда просачивается вопреки всему, как пробивающийся наружу ручей. Глобальной проблемы я не вижу — у нас небольшой рынок. Нам хватает условных звезд и ярких артистов, чтобы закрыть все потребности. Именно поэтому во всех знаковых проектах снимается примерно один и тот же состав — поколения меняются, но обойма лиц плюс-минус одинаковая.
— Но это же тупик, который лишает остальных всяких шансов.
— Согласен, но кинобизнес устроен иначе. Да, на первом плане всегда звезды. Но есть роли второго плана и эпизоды. Если человек талантлив, для него открыт стандартный эволюционный путь. Сначала его замечают на дипломных спектаклях в вузе, затем — в профессиональном театре. Кастинг-директора постоянно ходят на постановки и ищут новые лица для небольших, но запоминающихся работ. Проявив себя, актер поднимается выше. Тот же Брэд Питт начинал с массовки.
— Олег Меньшиков считает, что у нас слишком много театральных вузов и их количество пора сокращать. У нас действительно перепроизводство актеров?
— Здесь всё устроено сложнее. Институты существуют, пока есть поток абитуриентов — за счет этого они живут и платят зарплаты педагогам. А как выпускники распорядятся своей жизнью дальше — это уже их личная судьба. Главное, чтобы их учили честно и профессионально. Я считаю, что для появления новых звезд нужны другие фильтры. Естественный отбор в индустрии и так работает без сбоев: актера замечают сразу, как только он появляется на экране.
Я, например, пересекался с Юрой Борисовым на съемках дебютного фильма Ильи Учителя, где у него была небольшая роль. Наше знакомство началось с того, что Юру с этой картины уволили.
— Почему?
— Не нашли общего языка с режиссером. Без скандалов: актера пригласили, он с чем-то не согласился, и на этом всё.
— Начало, мягко говоря, не самое многообещающее.
— Со стороны могло показаться, что это старт карьеры неудачника. А сегодня Юра Борисов — номинант на мировые кинопремии. Настоящий талант невозможно не заметить. Учеба в вузе важна для получения навыков, но для дальнейшей судьбы она не является определяющей. Всё решает сам человек.
«Человек растет и меняется, а творческий — тем более»
— Обычно вы сами пишете сценарии, но сейчас собираетесь снимать сериал по роману Льва Толстого «Воскресение». Почему решили взяться за классику?
— Проект пока на стадии разработки. Сам роман — это история обретения себя. К тому же это мощнейший документ времени, показывающий Россию накануне революции. В профессии я совмещаю авторское кино и коммерческие сериалы. Я уже снимал многосерийные проекты и про современность, и про 90-е. Сейчас в тренде историческое костюмное кино, и я решил попробовать себя в этом жанре, но не в качестве личного авторского высказывания. Если же говорить о смыслах, то «Воскресение» для меня — история про поиск внутреннего покоя.
— Это будет классика или осовремененная адаптация «по мотивам»?
— Всё-таки это Толстой. Сценарий только готовится к написанию, но уходить от книги мы не планируем — такова была изначальная задача продюсеров.
— Вы известны как приверженец жесткого реализма. А если бы вам предложили снять сказку?
— Себя я в этом жанре не вижу, это не моя зона интересов. Хотя из профессионального любопытства смотрю все громкие новинки — от «Чебурашки» до «Буратино». Я отлично понимаю их бизнес-модель и значение для проката. Киносказки сегодня — единственный формат, где индустрия работает на пике своих бюджетных и технических возможностей. Это важнейшая коммерческая ниша, так что никаких претензий у меня к ней нет.
— Что заставляет вас играть роли в собственных фильмах?
— Иногда — производственная необходимость, иногда — понимание, что роль написана под меня. В кино нужно использовать ресурсы, которые есть под рукой. Ты ведь не поедешь за актерами в Австралию.
— Главное — вовремя о себе вспомнить.
— Всё еще проще: ты пишешь сценарий и отлично знаешь свои возможности как артиста. Поэтому у меня всё чередуется: где-то я играю главного героя, где-то появляюсь в эпизоде, а где-то остаюсь строго за кадром. Я выхожу на площадку, только если уверен, что принесу пользу. Зачем звать кого-то со стороны, если можешь сыграть сам? Хотя управлять процессом, конечно, проще из режиссерского кресла.
— Вы раньше несколько раз говорили, что хотите уйти из профессии. Сейчас подобные мысли вас уже не посещают?
— Ну, это было давно, кажется, почти 12 лет назад.
— С тех пор всё изменилось, и вы больше не планируете покидать кино?
— Я понимаю, что об этом меня будут спрашивать, даже когда мне исполнится 70 лет и я соберу все возможные кинопремии. Это просто триггерный вопрос. Человек растет и меняется, а творческий — тем более. Ситуация, когда молодой, очень талантливый режиссер стоит на подоконнике и кричит: «Я сниму свою фамилию с титров, а себя — с подоконника на асфальт, если вы сейчас не переделаете монтаж!» — означает только одно: ему не всё равно. Но говорит ли это о том, что он окончательно повзрослел?
— Нет, наверное.
— Вот именно. Поэтому вы и спрашиваете меня о вещах, которые были сказаны 12 лет назад. Журналисты часто повторяют эту фразу, хотя я произнес ее всего один раз и очень давно.
— Значит, за вас ее тиражировали другие.
— Нет, говорил-то я сам. Просто тогда я был моложе, наивнее и гораздо эмоциональнее.
— Что у вас сейчас в работе?
— Детали я пока раскрывать не могу. Но, по сути, это история про семью.
— Если бы вам прямо сейчас пришлось снимать фильм-завещание — ваше последнее и главное высказывание — о чем бы оно было?
— Мое? Знаете, у Высоцкого есть отличные строки: «Досадно, что сам я немного успел, но пусть повезет другому. Выходит, и я напоследок успел: мир вашему дому». Вот, пожалуй, и всё.