Более 1,1 тыс. образовательных учреждений откроются 1 сентября в ДНР, сообщила «Известиям» детский омбудсмен республики Таисия Чернявская. Особая ситуация — в освобожденных населенных пунктах. Так, в Селидово, Курахово и Кураховке, как и в прошлом году, планируется организовать дистанционное обучение. На красноармейском направлении такой возможности пока нет. Между тем из зоны боев продолжают прибывать эвакуированные, в том числе школьники. Им предстоит пройти психологическую реабилитацию и наверстать учебную программу. Специальный корреспондент «Известий» встретился с детьми и их родителями, сумевшими выйти из Константиновки и Димитрова, и узнал, что им пришлось пережить, как они обустраиваются на новом месте и готовятся к школе.
В изоляции и под бомбежками
Эти две истории схожи и драматизмом событий, и развязкой. Объединяет их и то, что обе семьи из разных городов стремились выйти на российскую сторону.
Супруги Юлия, Владислав и их девятилетняя дочка Соня — из Константиновки. Первый класс Софья отучилась дистанционно в украинской школе. Следующий год пришлось провести в подвале. Сегодня она готовится пойти во второй класс в Донецке. Офлайн.
Правда, пока обучение будет индивидуальным: основные предметы Соня будет изучать один на один с педагогом, а музыку, рисование и рукоделие — вместе с классом.
Как объясняет мама, к полноценному погружению в школьную жизнь девочка пока не готова. Во-первых, в два года она перенесла тяжелую болезнь, последствия которой требуют, в частности, занятий с логопедом. Во-вторых, сказались месяцы, проведенные в изоляции и под бомбежками. По словам Юлии, дочери также необходимы занятия с психологом. Насколько пережитое повлияло на психику ребенка, пока можно только предполагать.
К счастью, объясняет мама, в ДНР они встретились с по-настоящему доброжелательным отношением со стороны окружающих. От бойцов, которые их выводили, до уполномоченного по правам ребенка, организовавшей поездку в Ейск на море (с цирком, дельфинарием, общением со сверстниками), и директора школы, принявшей дочку в класс без проволочек, что смягчило переход из одной среды в другую, помогло настроиться на оптимистичный лад.
Недавно родители получили российские паспорта. С жильем помогли родственники — предоставили семье однокомнатную квартиру. На повестке — поиск работы.
Спецоперация по спасению
По словам Юлии и Владислава, они решили не уезжать из Константиновки и дождаться прихода российских военных.
— Конечно, мы иначе всё представляли, — делится Юля. — Думали, ВСУ отступят, наши зайдут. На деле всё оказалось гораздо сложнее…
Готовиться к периоду безвременья они стали основательно. Пробили скважину на участке своего дома. Купили два генератора. Запаслись бензином, продуктами. Оборудовали для длительного проживания подвал.
К ним перебралась мама Владислава. В сентябре 2025-го в городе исчезли вода, свет, газ. Начались полномасштабные боевые действия.
За последующие 10 месяцев в их двор прилетело не менее сотни дронов и снарядов. На один, висящий низко, набросился домашний пес Зевс, его разорвало на куски.
В мае 2026-го Влад и Юля, заметив российский наблюдательный «Мавик», летающий каждый день туда-обратно, сделали два плаката — «Семья с ребенком» и «Живет семья!», и когда заметили дрон снова, вышли с ними.
— Он летел, а потом, увидев нас, остановился и завис, — вспоминает женщина. — На следующий день прилетел другой и скинул нам посылку. Там были продукты и рация с инструкцией по пользованию. Мы вышли на связь. Первые слова, которые услышали: «Вас приветствует российская армия».
Ребята сообщили, что будут готовить спецоперацию по нашему спасению.
Ждать выхода пришлось две недели — ситуация в небе не позволяла. Каждый день, утром и вечером, они выходили на связь с военными. «Как прошла ночь, как чувствуете себя? Как день?» — спрашивал старший по операции с позывным Аляска. Все эти дни бойцы продолжали сбрасывать посылки, в том числе со сладостями для девочки. 14 июня дали добро на выход.
Сам путь занял еще две недели: опасность приходилось пережидать, а ночевать — на позициях штурмовиков.
Выйти удалось 1 июля. Их привезли в пункт временного расположения (ПВР) в Горловку. Там же они наконец коротко увиделись и обнялись с тем самым Аляской, который месяц руководил их спасением.
Учеба на первом месте
Елена, Михаил и двое их детей — девятилетняя Настя и 14-летний Андрей — из Димитрова. Эвакуировались в конце 2025-го. Живут в Донецке, с квартирой так же помогли близкие. Отец семейства — в прошлом электрослесарь на шахте — устроился асфальтобетонщиком, мама — диспетчером на одном из предприятий.
Дети готовятся к школе: Настя идет в 3-й класс, Андрей в 8-й.
У старшего за прошлое полугодие почти по всем предметам отлично, кроме русского и истории Отечества, по ним четверки (поскольку в украинской программе эти предметы отсутствуют). Очное обучение Андрей застал только в первом–втором классе, после наступила пандемия, потом СВО. Родители очень переживали за его социализацию, однако в новой школе подросток освоился довольно быстро.
У него появился хороший друг, вместе они играют во дворе в мяч. Теперь Андрей хочет записаться в секцию. У Насти тоже всё в порядке: учится на четверки и пятерки, в новом классе у нее появилось много подруг.
— Учеба для нас всегда стояла на первом месте, — делится мама. — Даже когда приходилось во время начала боевых действий выходить на занятия онлайн. Я говорила: «Всё это закончится, а вам жить дальше!»
Прятать и ждать
Еще в 2022-м Лена и Михаил поставили четкую цель — дождаться российских военных.
— Я никогда не скрывала, что хочу только сюда, — рассказывает женщина. — Тем более я родилась в Донецке, это моя родина. Ехать на Украину — не наш вариант. Тем более, мужа бы мобилизовали.
Со временем Димитров опустел. Стрельба шла уже непрерывно. Семья перебралась в квартиру мамы Елены. Потом переселились в соседнюю, где имелось автономное отопление. Постепенно в их пятиэтажке на шесть подъездов остались одни они. Сына и дочь наружу не выпускали: если заметят — заберут (местные власти объявили об обязательной эвакуации детей)! Больше того — приходилось зажимать дочке рот, когда она громко смеялась, поговаривали, что под окнами ходят старушки и выслушивают детские голоса, за одного найденного ребенка полагалась премия 10 тыс. гривен.
— И всё-таки нас услышали, нашли, — качает головой Елена. — Однажды стук в подъезд, потом вырывается с корнем дверь. Заходят люди в форме с автоматами. «Где дети?!» Насильственная эвакуация. Дали 20 минут на сборы. Вариантов не было. Выехала вместе с ними. А потом забрала детей обратно с собой.
Дальше были месяцы постоянных огневых атак. Жизнь в подвале. Многочисленные попадания в дом, а потом и в подземное убежище, где придавило бабушку, но ее удалось вытащить. Перебрались в подвал соседнего дома — там в бетонном боксе ютились 23 погорельца, спать приходилось по очереди.
19 декабря к ним зашли российские военные. 30-го Лену, Михаила, бабушку и двоих детей повели выводить из города.
Под угрозой налетов, по развалинам. Настю, укутанную в одеяло, часть пути один из бойцов вез за собой на санках. В первой перевалочной точке их накормили жареной картошкой — первой картошкой за полгода! Вот такой праздничный подарок. 31-го они были в ПВР в Ясиноватой. Спать легли, не дожидаясь Нового года.
После освобождения дочка Настя смеялась и не могла насмеяться, говорит мать. Громко, счастливо. Без оглядки и без страха.