На прошлой неделе российский спортсмен-экстремал, парашютист и бейсджампер Сергей Бойцов установил мировой рекорд, совершив в Алтайском крае прыжок с теплового аэростата с высоты 11 551 м. В свободном падении 32-летний спортсмен провел 2,5 минуты, раскрыв парашют на высоте 1569 м. Проект, получивший название «Прыжок из стратосферы», вызвал широкий резонанс. В интервью «Известиям» Бойцов рассказал об особенностях рекордного прыжка и подготовке к нему, помощи российских производителей и отличиях от своего прыжка с башни «Лахта Центра». Также экстремал поделился планами совершить совместный полет с Федором Конюховым, впечатлениями от выступления в футбольной медиалиге и объяснил, почему считает себя поклонником Криштиану Роналду.
— В чем были основная специфика и сложности этого прыжка?
— Касательно технической части вам бы лучше ответил пилот аэростата. Но здесь основная особенность в том, что аэростат был именно тепловой, а не гелиевый. Был рекорд у Феликса Баумгартнера и Алана Юстаса, которые прыгали с 38 тыс. и 41 тыс. м соответственно. Прыгали с гелиевых аэростатов. Мы летаем на тепловом аэростате. Отличие в том, что гелиевый летает за счет давления и наполненного гелием воздуха. Он не требует наличия пилота, горелки, тепла и так далее. А наш тепловой аэростат летает как раз за счет огня, внутреннего давления, тепла, что сложно создать в условиях большой высоты и холода. Поэтому на видео наш шар во внешней оболочке весь был как будто в дыму. Потому что испарение было сильным из-за сильного давления, огня внутри и сильного холода снаружи — минус 59 градусов.
Так что большой сложностью было доработать горелки. Нет готовых решений, как подниматься на такую высоту. Хорошо, что в прошлом году уже был рекорд Ивана Меняйло (президент Федерации воздухоплавательного спорта. — Ред.) и Федора Конюхова, которые поднялись на 10 700 м. И Ваня как раз был сейчас пилотом у нас, когда я прыгал. Соответственно, он какие-то моменты с того подъема взял, доработал горелку, и она позволила нам добраться до нужной высоты. А сложность как раз в том, чтобы поднять туда тепловой аэростат. В отличие от гелиевого. И здесь главные вопросы были именно в горелке, конструкции корзины воздушного шара и самой оболочки. Но благодаря знаниям и доработкам мы до этой высоты долетели.
— То есть главная сложность не в том, чтобы спрыгнуть, а чтобы вообще подняться на эту высоту?
— Тут вообще задача в принципе подняться для начала. То есть это командная работа, а не индивидуальная. Дальше уже надо выпрыгнуть так, чтобы пилот посадил воздушный шар, всё было безопасно и он смог приземлиться на нужную локацию. Соответственно, расчеты моего полета тоже от этого зависели, потому что шар достигал скорости 90 км/ч. И нас снесло на 100–150 км в бок, что делало непонятной локацию, куда я прыгаю, — это еще одно важное отличие нашего аэростата.
— Сколько времени ушло на подготовку к мероприятию?
— Наши сроки здесь не совсем объективны, потому что мы из года в год приобретаем те или иные качества: я в парашютной и физической теме, Иван — в пилотной и погодной. Так что нам удалось всё это сделать за полгода в турборежиме, когда работали день и ночь. У других без этого турборежима на всё ушла бы пара-тройка лет. Но организационная часть началась еще где-то за год, когда была подготовка документов, писем, разных согласований и оформления разрешения на мероприятие.
— Какова степень риска?
— Ее сложно оценить, поскольку риск может возникнуть в любой непонятный момент, так как мы пытаемся установить мировой рекорд и делаем что-то новое. Но Иван сильно полагается на свои расчеты и уверен в том, что делает касательно воздушной части. А я уверен в том, как прыгаю. Так что по нашим расчетам всё должно быть нормально. Но риски были. Большую роль играет скорость, от которой зависит время полета, потому что кислород в оборудование закачан с расчетом на определенную продолжительность. Если это не сходится — риски смертельные.
— Какая техника и экипировка у вас используется — импортная или российского производства?
— Если брать стационарный режим, то там всё было российского производства. На нас не было ничего зарубежного. Всё сделано российскими людьми и российским производством: ранец, купол, воздушный шар, кислородное оборудование. Плюс утепленная экипировка, которая была на мне надета. Всем, кто это произвел, большое спасибо. Но и надо отметить, что для производителей это была отличная возможность испытать свою продукцию в таких сложных условиях.
В таких условиях нужно быть уверенным, что это сработает. Все производства отнеслись к этому профессионально, с должным вниманием и пониманием, что это новый вызов, поскольку не каждый день что-то поднимается на максимальную высоту и тестируется. Но в то же время были хорошие расчеты — все специалисты здорово сработали, и в каждом направлении новый эксперимент был реализован на 100%. Благодаря единству, сплоченности и трудолюбию мы всё доработали, аккумулировали, сделали безопасно, и всё прошло хорошо.
— Этот прыжок с аэростата был сложнее, чем ваш предыдущий громкий рекорд 2023 года, когда совершили затяжной прыжок с 87-го этажа «Лахта Центра»?
— Скайдайвинг (прыжок из летательного аппарата. — Ред.) и бейсджампинг (прыжок с фиксированного объекта. — Ред.) — это вообще два разных вида спорта. В бейсджампинге нет запасного парашюта, маленькие высоты, очень мало времени на принятие решения и очень большие риски. Надо вовремя всё раскрыть и долететь. Прыгая с дома, очень важно лететь столько, сколько нужно. Если ты падаешь мало и раскрываешь раньше парашют, то купол начнет бултыхаться и долго наполняться. И есть риск, что, когда он наполнится, тебя закрутит. Если ты падаешь низко, есть риск не успеть раскрыть парашют или не успеть под куполом дойти до нужной точки. Очень много рисков и очень мало времени.
Высотный прыжок в этом плане удобен, поскольку есть приборы. Если ты вдруг падаешь в обморок или с тобой что-то происходит, у тебя прибор через 300 м открывает парашют. Но там есть дискомфорт из-за техчасти: на тебе всё надето, зацеплен кислород, ты не можешь толком нормально двигаться. И, если что-то происходит, у тебя мало мобильности, чтобы предпринять нужные меры. И с самим кислородом нужны многочисленные расчеты. В общем, много техчасти, влияющей на прыжок, но сам прыжок уже безопасней из-за высоты. А в бейсджампинге секунды решают многое.
— Что вас сподвигло заниматься всем этим?
— Это развивает личностные качества. На первоначальном этапе это было следование своей душе, своим желаниям. Дальше появились творческие порывы. Они были реализованы — прыжки из вертолетов, шаров, съемки этого. Дальше я стал придумывать проекты. Понял, что на это нужны деньги. Стал привлекать спонсоров. Поэтому вокруг этой идеи начал объединять продакшн, красивые съемки, прыжки, людей. Дальше это переросло в классный контент, ставший разлетаться по миру. А потом уже это разрослось под проекты с платформами под шаром воздушным, где я стал объединять виды спорта.
И через это мы уже популяризировали наш флаг на весь мир. Это всё переросло в национальное новшество, которое является уникальным в мире. Неслучайно американские и бразильские спортсмены сейчас полноценно копируют наши идеи и борются там за рекорды. Вот мы и двигаемся в этом экстремальном направлении, объединяя разные виды спорта. Для меня это способ добиться единства, командного духа и окрылить других людей, потому что через эти рекорды очень многие учатся, понимают, как можно масштабировать жизнь, как мечта может привести к большой системе. Мне нравится дарить людям развитие, свободу, возможность получать эмоции и идти к своей цели.
— Вы упомянули Федора Конюхова, который совместно с Иваном Меняйло установил предыдущий национальный рекорд по высоте подъема теплового аэростата. Общаетесь с ним?
— Мы с Оскаром, сыном Федора Филипповича, обсуждали возможные совместные проекты. Я хотел сделать с ним проект как объединение поколений. Пока на этом этапе остановились. Искали пути решения. Была возможность участия в этом проекте с моим недавним прыжком. Но очень сложно воедино связать многие факторы. Поэтому не получилось сейчас, но мысли и обсуждения есть. Время покажет, как всё сложится. Тут ведь логика проста: Федор Филиппович летает, а я прыгаю. В этом плане мы очень удобны друг другу (смеется).
— Вы играли в футбол на любительском уровне и выступали в медиалиге, где в прошлом году провели матч с блогером Михаилом Литвиным на высоте 1800 м, на платформе, поднятой воздушным шаром. Планируете еще играть или придумывать подобные фишки?
— Я в этом бегал, а потом травмировался. И пока не бегаю. Некогда просто. Хочется, но некогда. И риски большие получить травму. Зачем рекордсмена ломать? (Смеется). Но были моменты, когда сыграл за команду «Наше дело» пару матчей. И в этом году бегал за «Титан». Но сейчас сфокусирован на своих рекордах, иногда делаю коллаборации, но очень выборочно.
— Вам эта история с медиафутболом вообще зашла?
— Нет. Я это говорил одному их внутреннему корреспонденту, что есть у них клевые штуки, различные шоу. Но главное, чтобы это не перевешивало профессиональный спорт. Мне, по крайней мере, важно, чтобы развивался спорт. Да, привлекать внимание можно, но внутри спорт должен оставаться спортом. Если он коверкается в совсем хайповую историю, то я такое не очень люблю. Если это всё рационально и дозированно, то это приемлемо. Но когда идет мат — это не очень. Но это также привлекает много молодежи. То есть история очень спорная. Но уже всё зависит от личностных качеств людей, кто на что внимание обращает. Кто-то хочет материться, кто-то играть. Но то, что это дает детям возможность заниматься футболом, — это круто и хорошо.
— Профессиональный футбол интересен?
— Слежу в меру, постольку-поскольку. Я очень люблю футбол — с детства в него играю. Мне это нравится, люблю его смотреть. И особенно любил, когда сборная России выступала на международных турнирах. Но сейчас очень мало времени на это. Вот летом чемпионат мира смотрел вечерочками, но не более того.
— Есть любимые команды или игроки?
— Криштиану Роналду. Очень уважаю его за человеческие качества, за взгляды, за трудолюбие и то, что он умеет это подать. Отличие от Месси в том, что, какой бы он талантливый ни был, он не умеет так же преподнести всё это, как Криштиану. Для меня важно еще преподнести всё так, чтобы мотивировать больше людей. Мне Роналду нравится тем, что он остается трудоголиком, который продолжает давать нужный посыл людям и особенно детям.
— Грустно от того, что он скоро закончит играть?
— Честно говоря, я вообще мало по кому грущу, поскольку очень сфокусирован на своей жизни и стараюсь много трудиться. Но мне кажется, что это будет грустная история, поскольку Криштиану мотивирует. И еще будет грустно от того, что закончится их соперничество с Месси — в этом тоже есть свои победы, поражения и эмоции. Все-таки футбол, как и мои проекты и рекорды, — это эмоции, в которых люди ищут свой путь, свои мысли и решения.