Отказ Соединенных Штатов от доминирующей позиции в обеспечении безопасности на континенте спровоцировал в Европе попытку выработать консолидированную стратегию, где ключевую роль играет Брюссель. Однако этим инициативам противостоят рвущиеся к власти в Германии и Франции евроскептики и сторонники национального суверенитета. Почему застарелые противоречия двух ведущих континентальных держав по-прежнему оставляют желать лучшего — в материале «Известий».
Ядерное сближение
В Европе продолжают обсуждать франко-германский саммит, состоявшийся в Августсбурге, но не в ракурсе достигнутых договоренностей и даже не по следам сделанных президентом Франции Эммануэлем Макроном и канцлером Германии Фридрихом Мерцем заявлений. В европейских столицах примирились с изменением архитектуры отношений с США и пытаются определиться, кто возглавит строительство новой системы безопасности — сейчас и в недалеком будущем. В этом контексте встреча глав Германии и Франции приобрела совершенно новый смысл.
Переговоры на уровне советов министров стали последними для Макрона перед его уходом с должности президента в следующем году. Вопрос наследия для главы Пятой республики, особенно с учетом новых геополитических обстоятельств, стоит весьма остро. Отношения с Берлином — ключевой элемент, тем более что, судя по всему, у Фридриха Мерца те же проблемы.
По результатам встречи стороны договорились впервые в истории организовать совместные ядерные учения на базе Иль-Лонг — в рамках формирования системы европейского сдерживания. Однако французы уточнили: Париж оставляет за собой монопольное право на принятие окончательного вердикта об использовании своего ядерного оружия.
Следует напомнить, что 2 марта Макрон анонсировал крупнейшую за десятилетия трансформацию ядерной доктрины: впервые с 1992 года Париж расширит свой ядерный арсенал и засекретит его точные объемы, что парализует международные механизмы контроля над вооружениями. Франция переходит к стратегии «превентивного сдерживания», допускающей временное развертывание авиации в странах-партнерах и их помощь в поддержке французских сил. К инициативе присоединились девять государств. 27 мая это сделала Норвегия в рамках нового Нарвикского соглашения, позднее в Финляндии вступили в силу законодательные поправки, отменяющие запрет на ввоз и хранение ядерного оружия (ЯО).
Пока в Белом доме работают над тем, чтобы расширить размещение ЯО в Восточной Европе (в качестве «компенсации» за вывод войск), действия Елисейского дворца и соглашение с Берлином — очевидная игра с огнем. Тем более при отсутствии какого-либо диалога с Москвой.
Фактически правительство Германии признает: французские гарантии сейчас важнее и надежнее американских, и, как отмечают аналитики, в Берлине очень хотят юридически закрепить обязательства Парижа применить силу в случае прямого столкновения с Россией.
И для Макрона, и для Мерца такого рода партнерство важно по двум причинам.
Не летит, не ездит, не стреляет
Первая — в последнее время двум ведущим европейским державам сложно похвастаться успехами в двусторонних отношениях.
Совместный проект Франции, Германии и Испании по разработке истребителя, SCAF (взамен Eurofighter и Rafale), ценой в €100 млрд, закончился провалом — как пишут, из-за разногласий между Dassault и Airbus.
Будущее проекта «европейского танка» — MGCS (взамен Leopard 2 и Leclerc) — тонет в модификациях и размытых формулировках. СМИ сообщают: из-за разности позиций Rheinmetall и KNDS.
С 2022 года Германия продвигает собственную Европейскую инициативу противовоздушного щита (ESSI), опирающуюся на американский комплекс Patriot и израильско-американский Arrow-3. В проекте участвуют больше 20 государств, но не Франция. В Париже опасаются зависимости от США.
Что же до французского «ядерного зонтика» над Европой, то за него нужно платить. А те, кто будут это делать, неизбежно потребуют права голоса. Эти потенциальные проблемы еще никто не обсуждал.
Иными словами, конкуренция военных компаний за растущие европейские оборонные расходы порождает конкретные политические разногласия между странами.
Прилет справа
Вторая причина — мрачное политическое будущее для правящих сил во Франции и Германии. Недавние опросы, проведенные в Пятой республике, показывают лидерство в них Марин Ле Пен, которая обещает вывести Францию из объединенного командования НАТО и открыто выражает неодобрение нынешним правительством Германии. Лидер ее партии «Национальное объединение» Жордан Барделла, высказывается мягче. В интервью Frankfurter Allgemeine Zeitung он заявил о надежде наладить связи с Фридрихом Мерцем ради совместных экономических реформ и укрепления военного потенциала Старого Света. Сделать это будет непросто с учетом крайне жесткой позиции Барделла в отношении руководства Европейского союза.
В то же время, в ФРГ на электоральный марш вышла «Альтернатива для Германии». В случае победы на сентябрьских региональных выборах в Саксонии-Анхальт и Мекленбург-Передней Померании «АдГ», если верить ее руководству, «брандмауэр» будет разрушен, что объективно откроет дорогу к победе на выборах в парламент. Они должны пройти до марта 2029 года, но, вероятно, могут быть назначены досрочно: рейтинги правящей коалиции и канцлера продолжают снижаться.
Притом что французское «Национальное объединение» и «Альтернативу для Германии» никак нельзя назвать союзниками, подход к вопросу национальной и европейской обороны они во многом разделяют общий. Обе политические силы выступают за стратегическую автономию, не приемлют внешнего управления, будь то из Брюсселя или Вашингтона, а самое главное — хотя и одобряют увеличение военных расходов, не связывают его с украинским кризисом и пресловутой «русской угрозой». Более того, «АдГ» выступает за восстановление экономического сотрудничества с Москвой (что, впрочем, ни в коем случае не делает партию «союзником» и тем более «пророссийской силой»).
Россия в сердце
Таким образом, «исторически противоестественный» альянс Германии и Франции и в настоящем, и в будущем выглядит проектом с неопределенными перспективами. Впрочем, нынешние власти двух государств сделают всё возможное, чтобы этот союз состоялся. Его ядром, по их замыслу, должна быть враждебность к России.
Не следует забывать о роли Великобритании, исторически настороженно относящейся к континентальным альянсам и выстраивающей отдельные двухсторонние отношения с Берлином и Парижем. Кроме того, в Лондоне всегда подчеркивали приоритет евроатлантизма над европейской оборонной автономией. В будущем этот фактор тоже будет иметь серьезное влияние на судьбу франко-германских дискуссий.