Скульптор Степан Эрьзя вошел в историю искусств как покоритель кебрачо, «русский Роден» и «деревенский Микеланджело» — так его называли за рубежом. О пути мастера рассказывает новая выставка в Третьяковской галерее, приуроченная к его 150-летию в 2026 году. Она объединила более 80 шедевров. Среди первых посетителей были «Известия». О том, как обычный резчик из глубинки обрел мировое признание, нашел свой главный художественный клад в Аргентине и прославил на весь мир имя своего родного народа, — в нашем материале.
Укротитель кебрачо
Уроженец мордовской земли Степан Дмитриевич Нефёдов начинал свой творческий путь как простой резчик. Вместе с братом на малой родине они создавали деревянные иконостасы. Скульптор безгранично гордился происхождением, поэтому принял решение взять псевдоним в честь родного этноса. В 1906 году он впервые подписал работы именем Эрьзя, под которым и вошел в мировую историю искусств.
Главным делом жизни художника стало раскрытие потенциала сверхпрочных южноамериканских пород — кебрачо и альгарробо. Скульптор утверждал, что не навязывает материалу свою волю, а лишь помогает проявиться скрытой внутри красоте, превращая наросты, капы и грубую фактуру коры в живую ткань портретов и фигур. Каждая смена материала отражала четкую эволюцию стиля и техники художника.
— Когда Эрьзя приезжал на новое место, то использовал доступный там материал: на Урале и в Италии высекал из мрамора, а находясь в Аргентине, не мог пройти мимо деревьев, которые растут в тех краях, — рассказала «Известиям» куратор выставки Софья Золочевская. — Он очень тонко чувствовал культуру места и понял, что из кебрачо можно делать не только шпалы. Эрьзя стремился его освоить и стал первым в мире художником, который разглядел в этой железной древесине глубокий эстетический потенциал.
Альгарробо же, уступая кебрачо в твердости, привлекало скульптора своей благородной палитрой, меняющей оттенки от нежно-розового до глубокого шоколадного. Работать с этими породами было физически тяжело: обычные инструменты тупились и ломались. Мастер собственноручно модернизировал бормашины и резцы, чтобы укротить неподатливые волокна. Сложная, витиеватая текстура, природные трещины и наросты не диктовали автору свои условия, а подсказывали будущие силуэты. Это позволяло создавать полированные до блеска лица, плавно переходящие в дикую, грубую кору. Именно этот виртуозный синтез рукотворного изящества и первозданной мощи природы закрепил за Эрьзей статус новатора мировой пластики.
От Иисуса до «Медузы»
За мастерство Эрьзю справедливо называли «русским Роденом» и «деревенским Микеланджело». Причем выдающийся итальянец занимал особое место в творчестве скульптора — его вдохновляла традиция воспевания первозданной природы и ее естественной данности, уходящей корнями еще в античную культуру. И образы великих исторических деятелей волновали мастера на протяжении всей жизни.
В этом посетитель выставки может убедиться, попадая в первый зал. Там скульптуры Бетховена, Микеланджело, Сократа. Глубокий интерес к античной истории и культуре ярко воплотился и в экспрессивном образе «Медузы» в следующем разделе экспозиции «Заложник красоты».
— Можно сказать, что Эрьзя был заложником женской красоты, которая очень чувственно, эмоционально будоражила его, — отмечает Золочевская.
Художник обращался и к евангельским сюжетам. На выставке представлена скульптура головы Иисуса — не канонический лик Спасителя, а лицо с устремленным вверх взглядом, высеченное из необработанной глыбы. Такая фактура — один из характерных приемов Эрьзи.
Исследовал мастер и собственный образ. В экспозицию вошла серия автопортретов в разных техниках — от ранних пластических опытов до зрелых работ. В них Эрьзя с поразительной точностью передавал черты лица и внутреннее состояние модели.
Последний раздел — «Лица мира». Эрьзя мастерски улавливал суть национального характера жителей Аргентины, Испании, Китая, Индокитая и Боливии. Особое место занимают портреты земляков-мордовцев, в которых скульптор не просто фиксировал этнографические детали, но создавал поэтические образы.
Всё свое возил с собой
Это первая за полвека масштабная выставка работ Степана Эрьзи в Третьяковке. Художником он был востребованным, а его авторский почерк остается узнаваемым и не поддается копированию. Хотя шедевры регулярно пытаются подделывать, сделать это невозможно, считает директор Саранского музея Людмила Нарбекова.
— Главная причина кроется в самом материале: в России и Европе найти аутентичные куски редкого южноамериканского дерева практически нереально, — рассказала она «Известиям». — Безусловно, при огромном желании эту редкую древесину можно добыть в Аргентине или других странах Латинской Америки, но одного наличия материала мало. Эти породы практически истреблены. Да и чтобы подчинить себе железное дерево, необходим соразмерный гений и колоссальный природный талант.
Об исключительном статусе московской выставки говорит и тот факт, что практически 40 представленных шедевров взяты напрямую из постоянной экспозиции Саранского музея — это признанные произведения первого ряда. Еще 10 уникальных работ кураторы подняли из закрытых музейных фондов. Ранее они почти нигде не выставлялись, поэтому для посетителей Новой Третьяковки это редчайший шанс впервые увидеть скрытые от широкой публики сокровища автора. Жемчужиной выставки по праву считается «Калипсо» — прекрасная лирическая работа, виртуозно высеченная из уральского мрамора.
На родину с дровами
Проведя более четверти века за границей, Степан Эрьзя неизменно сохранял прочную духовную связь с родиной. В 1950 году, после 23 лет жизни в Аргентине, находясь на пике мировой славы, он принял твердое решение вернуться. Советский Союз выделил для перевозки скульптора и его наследия целый пароход.
— Уникальность этого возвращения заключалась в том, что мастер практически не продавал свои произведения за рубежом — он бережно сохранил и привез в СССР всё свое творческое достояние, — поделилась с «Известиями» директор Саранского музея Людмила Нарбекова. — Более того, помимо готовых шедевров Эрьзя привез с собой на родину огромный багаж — около 300 нетронутых кусков латиноамериканского кебрачо и альгарробо.
Окружающим эта затея казалась чудачеством. С точки зрения обывателей, скульптор вез через океан тонны тяжелых технических дров, пригодных разве что для железнодорожных шпал. Однако для самого мастера эти бесформенные глыбы и валуны железного дерева были бесценным сокровищем.
А вот в Третьяковку удалось привезти не все произведения. В Саранске осталась самая масштабная работа Степана Эрьзи — монументальная скульптура «Моисей», которую из-за габаритов попросту не смогли доставить в Москву. Этот шедевр весит около 2 т при высоте в 2 м.
Вторым гигантом в его наследии является знаменитая скульптура «Лев Толстой» примерно в 600 кг. Она, несмотря на параметры, приехала в Новую Третьяковку. Там есть и другие масштабные по своему замыслу предметы, которые можно увидеть до 11 октября.