Прибыль от переоценки активов Фонда национального благосостояния в июне рухнула почти в десять раз — с 265,9 млрд рублей на начало месяца до 27,4 млрд. По показателям главной государственной «кубышки» бьет крепкий рубль, приводя к «бумажным» убыткам ФНБ. Как именно курс нацвалюты влияет на оценку резервов, может ли показатель уйти в глубокий минус и есть ли способы снизить зависимость нацфонда от валютных колебаний — в материале «Известий».
Как укрепление рубля бьет по рублевой оценке ФНБ
В июне прибыль от переоценки активов Фонда национального благосостояния (ФНБ) упала почти в десять раз и составила 27,4 млрд рублей (еще в начале месяца показатель был 265,9 млрд). На это повлияли сразу два фактора: укрепление рубля и снижение цен на золото.
Говорить о резком падении доходов фонда, однако, не стоит. По данным Минфина, объем ликвидных активов ФНБ на 1 июля достиг 3,6 трлн рублей — это на 200 млрд больше, чем в мае. Общий объем фонда к этой дате составил 13,1 трлн рублей, или 5,6% ВВП.
То есть по масштабу фонд остается крупным, а макроэкономическая устойчивость сохраняется. Переоценка связана с тем, что ФНБ состоит из ликвидных активов, включающих инвалюту и золото. По состоянию на начало июля в составе резервов на счетах Банка России в рамках управления средствами фонда лежат 189,7 млрд китайских юаней и 141,08 т золота в обезличенной форме. Поэтому рублевая стоимость активов меняется в зависимости от курса российской валюты: при пересчете по более сильному рублю сумма станет меньше. Физический объем активов при этом не меняется, их реальная покупательная способность на мировом рынке тоже остается прежней.
По оперативным данным Минфина о средствах ФНБ, доля ликвидных активов в фонде на 1 июля была примерно 27,5% (3,6 трлн из 13,1 трлн рублей). При этом активы, которые зависят от валютного курса (валюта и золото), занимают в фонде больше 70% — именно из‑за них и возникает заметная волатильность рублевой оценки.
Переоценка золотовалютных активов — это стандартная практика, которая проводится каждый месяц, отмечает проректор Финансового университета при правительстве РФ Светлана Солянникова. Так в отчетности отражают их реальную стоимость по текущим курсам. Это помогает точнее понимать, сколько средств доступно для бюджетных расходов на конкретную дату. И даже при сильном падении прибыли от переоценки фонд продолжает зарабатывать: реальные доходы от размещения средств в финансовые инструменты (не считая счетов в ЦБ) составили 89,5 млрд рублей — этого достаточно, чтобы частично компенсировать «бумажные» потери. Фонд сохраняет способность генерировать реальные денежные потоки даже при колебаниях курсов.
Может ли «бумажная» прибыль уйти в минус
Прибыль или убыток, вызванные изменением стоимости активов из-за колебаний курса валюты и цен на металлы, можно назвать «бумажными», потому что реальными деньгами актив становится лишь после продажи. Поэтому такие «убытки», по словам главного экономиста агентства «Эксперт РА» Антона Табаха, некритичны: фонд специально держит валютные активы как резерв, и их рублевая оценка может меняться в любую сторону. Если рубль продолжит укрепляться, в отчетности эта часть доходов действительно может уйти в минус — но это не значит, что деньги пропадут. Реальный убыток государство понесет лишь в случае продажи актива по низкой цене, в остальных случаях это просто бухгалтерский эффект.
Профессор финансов Российской экономической школы (РЭШ) Олег Шибанов добавляет, что для российской экономики кризисы обычно совпадают с падением цен на экспортные товары. Поэтому колебания рублевой стоимости ФНБ сами по себе не становятся главной угрозой для бюджета.
При изменении курса Минфин оперативно подстраивается: объемы покупки и продажи валюты корректируют по бюджетному правилу. Сами активы при этом продолжают приносить доход, и эти деньги реально поступают на счета.
Хеджировать валютные риски (то есть страховаться от колебаний курса) в текущих условиях опрошенные эксперты считают нецелесообразным — это сложно объяснить, да и острой необходимости нет. Резервы чаще всего используют в острые кризисы, когда рубль, как правило, слабеет. «Бумажные» убытки из‑за крепкого рубля к этому моменту будут отыграны.
Важно также, что на стоимость фонда в июне сильно повлияло не только укрепление рубля, но и падение цен на золото — оно оказалось самым заметным за долгое время, что тоже поспособствовало сокращению стоимости ликвидных активов ФНБ.
Какой курс рубля комфортен для ФНБ
Идеальной цифры курса рубля, которая была бы комфортна для ФНБ, при этом не существует. Всё зависит от цен на нефть и от того, как работает бюджетное правило. Если цена нефти держится выше $59 за баррель, фонд пополняется по утвержденным правилам. Если стоимость падает ниже этого уровня, Минфин продает валюту и золото.
Смысл суверенного фонда как раз в том, чтобы защищаться от шоков: иностранная валюта помогает сгладить резкие колебания курса рубля, объясняет доцент НИУ ВШЭ Ксения Бондаренко.
Получается, что наполняемость ФНБ зависит прежде всего от нефтегазовых доходов, а не от того, чтобы удерживать какой‑то выгодный курс рубля. Золото в этой системе работает как классический защитный актив: оно помогает компенсировать инфляционные и геополитические риски, а также сглаживать последствия валютных интервенций.
Можно ли снизить зависимость ФНБ от курсов
Сейчас у суверенного фонда сильно ограничены возможности диверсифицировать активы: из‑за санкционных ограничений и отсутствия доступа к части мировых рынков капитала выбор инструментов и валют заметно сузился. Светлана Солянникова подчеркивает, что в текущих условиях существенно снизить зависимость от колебаний курса рубля практически невозможно.
Управлять структурой активов имеет смысл в первую очередь для ликвидной части фонда. Задача здесь — держать баланс: золото дает защиту от рисков, а валютные инструменты обеспечивают ликвидность и работают как страховка вместе с валютными интервенциями. Даже если в отчетности появляются «бумажные» убытки, фонд продолжает выполнять свою главную задачу — сглаживать внешние шоки и поддерживать устойчивость бюджета.
По мнению опрошенных экспертов, чтобы реально уменьшить зависимость от курсовых колебаний, нужно менять законодательство и создавать новые финансовые инструменты внутри страны. Но ясно, что в краткосрочной перспективе это вряд ли получится. Пока государству приходится принимать «бумажные» эффекты как неизбежную плату за то, что резервы остаются реальными и доступными в моменты кризисов.
Структура уже вынужденно перестроилась: доля активов ФНБ в валютах дружественных стран (в основном в юанях), по данным Минфина России, к 1 июля 2026 года достигла 68%, а доля валют недружественных юрисдикций фактически равна нулю. Концентрация в одной валюте повышает зависимость от ее курса, но сейчас это практически единственный способ сохранять ликвидность и управляемость резервов.
«Известия» направили запрос в пресс-службу ЦБ. На момент выхода публикации ответ не поступил.