Премьера «Князя Игоря» А. П. Бородина в «Геликон-опере» — не просто новая постановка, а важный эмоциональный рубеж для театра: она связана с возвращением к активной работе художественного руководителя Дмитрия Бертмана после тяжелой болезни. Замысел зрел годами, и теперь, когда все слагаемые сошлись, спектакль обретает особый смысл. Сам режиссер пока не может быть в зале. «Известия» побывали за кулисами «Геликона», пообщались с командой постановщиков и оценили премьеру.
«Репетиция в прямом эфире»
Билеты на премьеру «Князя Игоря» были проданы за пару дней. Поклонники ждали эту постановку, следили за афишей. Спектакль начинался уже в фойе театра. Зрителей встречали лучники в кольчугах, гусляр перебирал струны, настраивая на предстоящее представление. Тем временем оркестр под руководством маэстро Валерия Кирьянова оттачивал аккорды, а артистам за кулисами накладывали финальный грим. Всё должно быть идеально, чтобы режиссер-постановщик Дмитрий Бертман и первые зрители были довольны.
— Сейчас Дмитрий Александрович на реабилитации, — рассказал «Известиям» заместитель художественного руководителя театра Ростислав Протасов. — Мы все надеемся, что он появится в театре и сможет увидеть спектакль не только по трансляции с репетиций. Но врачи настаивают на осторожности.
При этом Бертман остается в центре творческого процесса: наблюдает за репетициями через камеру в зале, а все ключевые решения по-прежнему принимает он.
Как говорит сам Дмитрий Бертман, решиться на столь огромное полотно было непросто, но этот невиданный сборник музыкальных хитов и неожиданных откровений манил его неумолимо.
— Когда меня спрашивают: «Почему вы решили поставить «Князя Игоря?», я отвечаю: «Потому что эта опера — гениальна», — говорит Дмитрий Бертман. — Но это только часть правды. Русская опера — это вообще величайшее чудо, а бессмертное творение Бородина в этом необыкновенном ряду занимает особое место. История ее создания — это сага. Оформление и оркестровка — детектив.
Более 20 лет назад Бертман дважды ставил «Князя Игоря» в Турции. Театры Стамбула и Аспендоса славятся большими сценами. Но для пространства «Геликона» требовался другой подход.
В 2011 году в Доме музыки Дмитрий Александрович поставил с геликоновцами оперу в концертном исполнении. Тогда же задумали открыть «Князем Игорем» сцену своего театра после реконструкции, которая состоялась в ноябре 2015 года. Но не сложилось. У Дмитрия Александровича Бертмана всегда очень осторожный отбор репертуара: он долго подходит к материалу, и постановка появляется только тогда, когда все слагаемые успеха совпадают.
Как рождался образ князя Игоря
Партию князя Игоря впервые на сцене «Геликона» исполняет баритон Константин Бржинский. Для артиста это дебют в титульной роли — работа над образом шла долго и детально.
— Мы встречались дома у Дмитрия Александровича на читку, обсуждали задачи героя в каждой ситуации, как у драматических актеров, — говорит Константин Бржинский. — Потом постепенно добавляли музыку, из фразировки вырастали мизансцены. А уже на репетиции шел разбор: каждому артисту говорилось, где нужно «подкрутить», а где — ослабить. И так до тех пор, пока исполнение не станет точным.
Метод Бертмана не предполагает готовых оценок «хорошо/плохо»: его цель — дать зрителю пространство для собственных размышлений, а артисту — возможность предложить образ, который каждый сможет интерпретировать по-своему.
В «Геликоне» нет проблемы с исполнителями: в труппе представлена полная палитра голосов. В роли Ярославны выступает Юлия Ситникова. Сына Игоря, Владимира, поет Сергей Абабкин. Князь Галицкий у Дмитрия Скорикова — буйный, дерзкий, порочный и очень воинственный антагонист правителя, от баса которого идут мурашки. Басовая партия и у хана Кончака — появление брутального Михаила Гужова вызывает у публики восторг.
Команда сознательно отказалась от осовременивания: важна подлинность контекста, резонирующего с музыкой. Режиссер Илья Ильин подчеркивает, что команда не стремилась превратить «Князя Игоря» в «музейный экспонат».
— Эта опера — не про далекое прошлое, а про вневременной выбор: остаться в ненависти или найти путь к примирению, — говорит Ильин. — Удивительно, как в такой, казалось бы, воинственной истории музыка Бородина выводит нас на способность слышать другого, даже врага. Хотелось показать не битву, а момент, когда противостояние оборачивается пониманием.
200 костюмов, танцующий хор, циклопические идолы
Над визуальным рядом работал главный художник Игорь Нежный: декорации получились масштабными. Спектакль открывается занавесом с образом солнечного затмения в огне пожарища, далее на сцене — фасады храмов Путивля, сменяющиеся циклопическими идолами кочевников и солнечное затмение на фоне пожарища.
— У нас в оформлении — отсылки к византийским фрескам, к храмам Покрова на Нерли, Суздаля, Юрьева-Польского: это наше осязаемое наследие, — поясняет Ростислав Протасов. — Попытка перенести «Князя Игоря» в современность, например, добавив стеклянные многоэтажки, не даст нужного отклика: не будет сцепки с музыкой.
Более двухсот костюмов для артистов создала художник Татьяна Тулубьева: все они выполнены в стилистике домонгольского периода Древней Руси.
Особую ценность имеет редакция партитуры Анны Булычевой: музыковед вернула материал к черновикам Бородина, отойдя от привычной редакции Римского-Корсакова. «Князь Игорь» любим меломанами за его хиты. Хор «Солнцу красному слава!» в прологе, плач Ярославны, песня Галицкого «Только б мне дождаться чести», ария князя Игоря «Ни сна, ни отдыха измученной душе». А «Половецкие пляски» — чистый шедевр. Только чтобы услышать хор невольниц «Улетай на крыльях ветра», многие идут на оперу.
Необычным решением стало завершение спектакля «Половецкими плясками» как свадебным ликованием. Кончак выдает свою дочь замуж за князя Владимира.
Финал постановки решен как размышление о русской душе: на соборной площади появляются Князь Игорь, Ярославна и их сын на деревянной лошадке, а на стены собора выводится проекция Георгия Победоносца, поражающего змея.
От Васнецова до «любимого художника Сталина»
К премьере в фойе театра открылась выставка «Слово о полку Игореве» в изобразительном искусстве». В экспозиции — работы Виктора Васнецова, Ильи Глазунова, Ивана Билибина, Николая Рериха, Дмитрия Стеллецкого.
Особый акцент — на монументальной живописи Александра Герасимова, которого нередко называют любимым художником Сталина. На выставке представлено его полотно «Половецкие пляски», созданное в последние годы жизни мастера, искренне любившего театр. Не менее примечателен портрет народного артиста СССР Максима Михайлова — знаменитого баса и любимого певца вождя, запечатленного в образе хана Кончака. Эти работы становятся выразительным мостом между эпохой, политикой и искусством.
Артисты и команда надеются, что Дмитрий Бертман вскоре сможет лично присутствовать в созданном им «Геликоне» и увидеть результат многолетней работы.
— Для нас эта постановка — особая, — говорит Ростислав Протасов. — Дмитрий Александрович к ней долго шел, и сейчас мы хотим, чтобы он смог разделить с нами этот момент.
В перспективе у театра — новые названия, в том числе «Сказка о царе Салтане» Римского-Корсакова и «Норма» Беллини. А пока вся команда вкладывает в «Князя Игоря» максимум энергии: это масштабная, выстраданная работа, предельно честная по отношению к музыке, тексту и зрителю. Премьерные показы оперы — с 2 июля.