На приглашения «Браво» к совместным концертам всегда отвечал согласием, никогда не капризничал, говорит Валерий Сюткин. Главный стиляга страны вновь выйдет на одну сцену с группой. Воссоединение состоится спустя 31 год 20 июня на Пикнике Афиши в Москве. «Браво» и Валерий Сюткин — хедлайнеры. О том, почему ушел из «Браво», как прошла встреча с Полом Маккартни, какое условие поставил Влад Листьев, а также о том, как стал тамадой на юбилее Николая Расторгуева и пел Юрию Никулину на татарском, Валерий Сюткин рассказал в интервью «Известиям».
«Мы по-разному видели будущее»
— Впервые за много лет группа «Браво» выйдет на сцену в прежнем составе на Пикнике Афиши. Что послужило драйвером к совместному выступлению?
— Мы с «Браво» давно работаем отдельно. Каждый, по-моему, успешен. Но организаторы Пикника Афиши предложили нам сыграть вместе на одной сцене. Я позвонил ребятам, они не увидели в предложении никаких антагонизмов. Это будет полноценный часовой сет с самыми ударными песнями. Сейчас решаем, какие лучше исполнить, чтобы поклонникам рок-н-ролла устроить праздник. Но чем дружнее сработаем, тем лучше, мне кажется.
— Надолго ли вы соединитесь или это разовая акция?
— А мы не знаем. Давайте сделаем всё хорошо, а после, если это будет востребовано, то почему бы и нет? На приглашения группы «Браво» к совместным концертам я всегда отвечал согласием, никогда не капризничал. Потому что это уважение к той пятилетке, которая помогла мне выработать собственный стиль. Последний концерт мы с «Браво» сыграли 31 год назад. У нас была серьезная пауза, поэтому выступление на Пикнике Афиши — это событие, заслуживающее внимания.
— В чем причина вашего расставания?
— Главная причина — усталость. А помимо этого, мы по-разному видели будущее. Я продолжил играть солнечную, приджазованную музыку, а ребята сделали несколько блестящих альбомов в более холодном звучании, но всё органично. Совместное выступление — хорошая стимуляция к творчеству.
— Вы ушли из «Браво» на пике и тут же взлетели с сольным проектом. Что помогло вам не остаться навсегда «бывшим из «Браво», а стать большим артистом?
— Ну, наверное, какая-то доля везения в этом есть. Но я считаю, что выигрывает тот, кто продолжает работать, никогда не опускает руки. Я просто работал так, будто ничего не случилось. И постепенно каждый нашел свою нишу.
У меня сейчас три проекта. «Валерий Сюткин и Rock&Roll Band», который наиболее близок к «Браво», потому что часть репертуара — это песни, написанные в тот период. Еще есть чисто джазовый проект SOS, который назван по первым буквам моих друзей музыкантов — Савин, Окунь, Сюткин. Мы играем джазовые интерпретации не только своих песен, но и тех, что поют «Моральный кодекс», Лёня Агутин, Сергей Трофимов. И третий проект — Light Jazz: микс классического рок-н-ролла 1950–1960 годов и отечественные песни того же периода. Я очень люблю это время, потому что человечество после тяжелой войны жило с надеждой на лучшее. Вот и я с надеждой на лучшее играю. Как говорил Юрий Владимирович Никулин: «Весело берем бревнышко и весело несем его». Вот примерно такой девиз у нас.
— Сейчас очень нужна надежда на будущее.
— Мне кажется, что благодаря позитиву и солнечному оптимизму эта музыка абсолютно неуязвима.
«Я дал полное право «Браво» распоряжаться материалом»
— Некоторые фронтмены, покидая коллективы, уходят из групп и потом в суде доказывают свои права на исполнение хитов. Как происходило у вас с «Браво»? Вы подписывали кабальные контракты, которые должны были отработать?
— Мы старались с уважением относиться друг к другу. Если какая-то ревность и была, то стимулирующая. Знаете, как белая зависть к новым работам. Песни же — как дети, как их можно делить. Я никогда не запрещал «Браво» исполнять их. Более того, никогда ничего от них не требовал. Российское авторское общество выполняет свою работу. Я дал полное право «Браво» распоряжаться материалом, как они считают нужным.
— Сейчас идет волна искренней любви к ретромузыке. Песни Татьяны Булановой, Надежды Кадышевой становятся вирусными хитами. Как вы воспринимаете подобные камбэки?
— Ну, если они еще откроют для себя «Браво» и Валерия Сюткина, мы будем только рады. Ностальгия это, или молодежь расслышала интересные мелодии, я не анализирую. Просто продолжаю жить и работать, потому что мне нравится сам процесс. Ни гонорары, ни автографы не сравняться с возможностью заниматься любимым делом.
Только в Москве и в Санкт-Петербурге я со своими тремя проектами даю не менее 30 кассовых концертов в год. Это много. К сожалению, журналисты периодически мне приписывают, что я только на корпоративах выступаю. Да какие корпоративы? Их сейчас у всех стало мало. А вообще для здоровья вредно следить, какие сплетни про тебя распространяют.
— Вас называют главным интеллигентом нашей эстрады.
— И с этим спорить не хочется. Называйте, пожалуйста. (Улыбается.)
— Скандал и эпатаж — составляющие шоу-бизнеса. Вам не близок такой инструмент создания популярности?
— Каждый выбирает ту жизнь, которую хочет. Охранники, пиар-агенты и прочие — у меня такого нет. Я очень не люблю вот эту, как жаргонно говорят, пургу вокруг своей работы. Меня принципиально нет в соцсетях.
Я подумал, а зачем? Мы выглядим смешно рядом с молодежью, которая просто живет в экранах телефона. Поэтому я работаю только на сарафанном радио. И еще — на каждом концерте благодарю зрителей, что они пришли, и, если они считают этот концерт не безнадежным, за рекомендацию друзьям. У каждого своя стратегия. Моя — не перекармливая, давать много концертов. Вот и всё. А можно дать один в год, но во дворце спорта.
«Влад Листьев поставил мне условие»
— Продюсер Кайли Миноуг Питер Уотерман, раскручивая ее, говорил, что целью было создать звуковой антидепрессант. Под ее песни люди должны хотеть танцевать, улыбаться. А какая цель была у вас, когда вы начинали?
— Поделиться со зрителем удовольствием, которое я испытываю в процессе музицирования. То есть изначально мне просто нравился сам процесс. Я вообще люблю играть на гитаре в свободное время.
— Можно играть на кухне, но вы выбрали сцену.
— А ты выходишь, делишься со зрителем, им приятно — и тебе вдвойне. Главный приоритет — быть полезным, потому что итог жизни любого человека — чтобы вспомнили добрым словом. И если тебя вспоминают добрым словом после концерта, это колоссально стимулирует продолжать заниматься музыкой. И я на этом сосредоточился. Я не лезу в кино — артисты там свои. Зато есть телевидение — это хобби.
— На каком этапе это хобби у вас появилось?
— Когда Влад Листьев пригласил меня стать ведущим «Угадай мелодию», поставив условие, чтобы это стало основной профессией. А участие в «Браво» было бы хобби. Но я выбрал «Браво» и не жалею об этом абсолютно. Всё-таки в первую очередь я сочинитель и исполнитель песен, а уже во вторую — телеведущий, шоумен и так далее.
— 10 мая Владу Листьеву исполнилось бы 70.
— У нас больше вспоминают 1 марта 1995 года, когда Влада убили.
— Это было шоком для всей страны.
— Да. Я приятельствовал со всеми ребятами из «ВИДа». Они очень нам помогли, надо сказать еще раз им спасибо. Песни «Браво» им понравились, и ставя нас в эфир программы «Взгляд», они сделали нас известными на всю страну. Но первый успех можно было и растерять. Мой главный девиз: проявил себя — закрепи. Я всегда говорю это молодым коллегам. Вот если бы после удачи с песней «Вася» мы бы не выдали более десятка хитов, то вряд ли у «Браво» была бы такая известность. У нас была ударная пятилетка. Это и есть — закрепили.
Жизнь в поездах и самолетах спасла нас от финансового краха. Как-то мы с Женей Хавтаном купили доллары, решили довериться нашему приятелю и по его совету вложились в какую-то «пирамиду». И деньги сгорели. Слава Богу, это были не последние. Ну пропало и пропало. Поняли, что финансы — не наше, и стали дальше работать. На жизнь нам всегда хватало.
«Не может быть стиляга народным»
— У вашего друга Николая Расторгуева самый известный слушатель — наш президент Владимир Путин. А чью любовь и признание вы считаете своей главной победой?
— Я благодарен каждому зрителю, который приходит на концерты, и неважно, кто они в жизни. Моя задача на вечер — доставить им удовольствие. Мне это нетрудно, потому что я просто делюсь тем, что испытываю сам. А счастье — это не «дай», а это «на».
Я за Колю очень рад. Он полностью оправдывает звание народного артиста. У него абсолютный голос, который любит народ. А я заслуженный артист, и это правильно. Потому что не может быть стиляга народным. Всё по заслугам.
Мы познакомились в 1984 году, когда он пришел в «Здравствуй, песня» из «Шестеро молодых». В тот же период встретились и с Игорем Матвиенко. А когда Коля отмечал 50-летие, пригласил меня в качестве тамады. Сказал: «Я тебя так давно знаю и люблю, что хочу, чтобы это был именно ты». Для меня это — большая честь.
Как-то я его спросил: «Николай, когда тебе грустно, какая мелодия приходит на ум?» А за неделю до этого я сам себе задал этот вопрос. И мы с Колей назвали одну и ту же мелодию — The Long and Winding Road, написанную Полом Маккартни и Джоном Ленноном. В горле сразу ком: это прощальная мелодия всего творчества The Beatles.
Ну вот как это объяснить? Два человека ответили одинаково. Значит, мы жили в одной системе координат.
— Вы выросли на музыке The Beatles, а потом вам посчастливилось побывать за кулисами концерта сэра Пола Маккартни. Каково это — стоять лицом к лицу со своим кумиром? Чем он вас удивил?
— С Полом Маккартни я просто близко постоял и сказал: «Спасибо за музыку». У меня даже нет совместного фото. Считаю, что необязательно знакомиться с кумиром. Я не подписан в соцсетях на The Rolling Stones, Маккартни или еще кого-то. Я вообще чужой жизнью не интересуюсь. Мне достаточно их музыки.
Но именно благодаря Полу Маккартни я пришел в музыку. По телевизору показывали передачу «В объективе Америка», ее вел Валентин Зорин. И за кадром я услышал Can't buy me love. Меня прям мурашками пробило. Именно эту песню я первой подобрал на гитаре. К тому моменту The Beatles уже распались. Но я получил заряд и стал интересоваться музыкой.
«Горжусь, что спел Юрию Никулину на татарском языке»
— Вы были одним из членов клуба «Белый попугай», юмористическая программа выходила на канале РЕН ТВ. Ее бессменным ведущим был Юрий Никулин. Вспоминаете тот период?
— Кто-то сказал Юрию Никулину, что Сюткин небезнадежен, может рассказывать анекдоты. И он пригласил меня в «Белый попугай». Юрий Владимирович — это ж такая глыба. Рассказчик анекдотов экстра-класса. Это особый талант. Очень классно травит анекдоты Григорий Лепс, кстати. Рассказывает со смаком, с удовольствием. И сам смеется после этого, как ребенок. Но не все их можно воспроизвести в эфире.
Очень горжусь, что спел Юрию Никулину песню «Постой, паровоз» на татарском языке. Мы были на гастролях в Казани, там транслировали дублированный фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Я попросил организаторов концерта написать текст на татарском. Спел Никулину, он был так растроган. Смеялись вместе. Такие моменты на всю жизнь запоминаются.
Когда Юрия Владимировича не стало, «Белый попугай» начал вести Александр Ширвиндт. Однажды мы с ним отправились в поездку на неделю. И я оттуда вернулся абсолютно очарованным им. Александр Анатольевич был величайшим иронизатором. Как он ругался, если бы вы знали. Это какая-то поэзия! Так умел вставить крепкое словцо, что ты от смеха падал. Когда отмечали 80-летие Галины Борисовны Волчек, он вышел на сцену и сказал: «Помнишь, Галя, если таксист спрашивал — как поедем? — и видел понимание в глазах пассажира, то клал магнит под счетчик, и цифры бежали медленнее. Так вот, Галя, под ж... такой магнит не положишь». И все, включая Галину Борисовну, упали от смеха. Потому что он умел быть дерзким и непосредственным. В этом ему не было равных и нет. Хорошо, когда человека нельзя заменить. Тогда понимаешь — он большой артист.
— В вашей копилке мудростей есть еще одна — вы считаете, если певец хочет запомниться, он должен сам писать себе песни. Но как это сделать, если не умеешь?
— Даже если не умеете, садитесь и пишите. Это ваша независимость. Ты становишься сам излучателем. Моя первая песня, более-менее заметная, — «Шанхай-блюз» для Жени Маргулиса. Она меня убедила, что оказывается, я могу это делать. И уже буквально через год, а то и меньше я написал: «Я — то, что надо». Эту песню я уже предложил «Браво».
Но когда я только пришел в группу, Женя Хавтан сказал: «А на нас никто не ходит». От них тогда ушла солистка Жанна Агузарова. Нужна была новая история. Я сказал, что эпатировать, как Жанна, не смогу. Предложил: «Давайте поженим американский рок-н-ролл с отечественной эстрадой того же периода. Кто у вас пишет песни?» Иногда поэт Вадик Степанцов, лидер группы «Бахыт-Компот». Он с Хавтаном авторы хитов «Король Оранжевое лето», «Добрый вечер, Москва».
— И вы решили попробовать свои силы в сочинительстве?
— Я тоже поднавалился и выдал для «Браво» стихи: «Любите, девушки», «Московский бит», «Оранжевый галстук». Женя Хавтан написал музыку. А потом у меня появились такие песни, за которые не стыдно: «Ночной связной», «На краю заката». Ну, правда, у меня был хороший соавтор, композитор Сережа Патрушев, который мне помогал разукрашивать поэтические красивости. К сожалению, он ушел от нас в середине нулевых.
Даже очень крепкому и талантливому артисту сложно найти свою песню. Перепевать — вторично. Этим занимается программа «Голос». Надо двигаться дальше интерпретации. Иначе — конец. Вот почему мы не так много выпускников «Голоса» видим в дальнейшем. Потому что они беспечны, не могут себя выразить. Для этого я и говорю: пробуйте писать. Может быть, у вас есть эта искра. Надо только верить.