Евросоюз утвердил один из самых жестких миграционных законов. Он разрешает проводить у нелегалов обыски и создавать центры для депортации мигрантов на территории третьих стран. По данным СМИ, такие площадки могут появиться в Казахстане и Узбекистане. Как на практике будет устроен этот механизм и станет ли Центральная Азия новым направлением миграционной политики ЕС — в материале «Известий».
А дома лучше
«В течение многих лет Европа посылала самый опасный сигнал: даже если у человека не было права оставаться, с высокой вероятностью ничего не произойдет. Эта эпоха подходит к концу», — заявил французский евродепутат Франсуа-Ксавье Беллами.
В 2025 году в Евросоюзе проживало 64,2 млн мигрантов — показатель, сопоставимый с населением крупного европейского государства. Речь идет о людях с законным статусом: видом на жительство или разрешением на работу. При этом сами страны ЕС активно конкурируют за рабочую силу и запускают программы привлечения мигрантов.
Совсем иная ситуация с нелегальной миграцией. Ее точный масштаб сложно оценить, однако, по различным подсчетам, с 2008 по 2024 год в ЕС могло въехать около 12 млн человек без законного статуса. Теперь оставаться в Европе им будет сложнее.
С 1 июня ЕС согласовал новый пакет миграционных правил, направленный на ускорение депортаций и ужесточение контроля за пребыванием иностранцев. Один из ключевых элементов — возможность выдворения мигрантов в специальные центры за пределами Евросоюза.
По данным СМИ, среди рассматриваемых вариантов фигурируют Казахстан, Узбекистан, Уганда и Руанда. Однако речь пока идет лишь о потенциальных партнерах, с которыми могут вестись переговоры. Например, в Астане уже заявили, что таких обсуждений нет. В Узбекистане ситуацию пока не комментировали.
Государства ЕС должны окончательно утвердить новый миграционный регламент в ближайшие недели. Документ также ужесточает правила в отношении лиц, считающихся угрозой безопасности, включая обыски жилья, длительное содержание под стражей, запреты на въезд и наказания за отказ от сотрудничества.
«Это ускорит процесс возвращения и увеличит число возвращающихся лиц, не имеющих законного права находиться в ЕС», — заявил заместитель министра по вопросам миграции и международной защиты председательствующего в Совете ЕС Кипра Николас Иоаннидес.
Однако подобную политику одобрили далеко не все. Неправительственные организации уже заявили, что новые меры могут привести к расширению практики задержаний, ускоренным выдворениям и росту риска нарушений международного права.
В частности, Amnesty International (признана в РФ нежелательной организацией) предупреждает, что создание «центров возвращения» за пределами ЕС может привести к содержанию людей в странах, где у них нет гарантий защиты прав. По оценке организации, подобные практики создают системные риски и противоречат базовым принципам международной защиты беженцев.
Эхо Сирии
Последние десять лет Евросоюз в основном принимал попытки, направленные на сокращение притока нелегальных мигрантов через внешние границы. Усиливалась охрана Средиземного моря, расширялись полномочия пограничных служб, ужесточались правила въезда. Это дало заметный эффект: например, в прошлом году чистая миграция в Германии составила около 230 тыс. человек — примерно на 45% меньше, чем годом ранее.
Одна из причин — сокращение числа прибывающих из основных стран происхождения просителей убежища. Однако проблема сохраняется с теми, кто остался в ЕС после завершения конфликтов и никак не легализовал свой статус.
Особенно остро этот вопрос стоит в отношении людей, получивших временную защиту во время кризисов. Например, сирийские беженцы приехали в Европу в разгар гражданской войны. За эти годы многие адаптировались, нашли работу, их дети пошли в школы. Но по мере изменения ситуации в Сирии европейские правительства всё чаще обсуждают, нужно ли продлевать их право на пребывание автоматически.
Сами мигранты по собственному желанию покидать ЕС не намерены. По данным Евростата, доля добровольного отъезда из Евросоюза среди лиц, не получивших убежище, составляет около 27%.
«Мы должны вернуть людям ощущение, что мы контролируем происходящее», — заявил еврокомиссар по вопросам миграции Магнус Бруннер.
При этом насколько эффективным окажется механизм выдворения в третьи страны, пока сказать сложно: подобные инициативы уже сталкивались с юридическими и политическими препятствиями.
Например, ранее запустить программу отправки просителей убежища в Руанду планировали в Великобритании. Соглашение было подписано в 2022 году при Борисе Джонсоне, однако реализация так и не началась из-за судебных решений, включая вмешательство Европейского суда по правам человека. Позднее пришедшее к власти правительство Кира Стармера программу отменило.
Италия, в свою очередь, открывала центры размещения мигрантов в Албании, однако и они не заработали в полном объеме. Впоследствии албанская сторона и вовсе заявила о нежелании продлевать программу на фоне перспективы вступления в ЕС.
Что говорят эксперты
Сейчас в Евросоюзе идет спор не столько о целях миграционной политики, сколько о методах ее реализации, поясняет в беседе с «Известиями» директор Центра европейской информации Николай Топорнин. Часть политических сил настаивает на более жесткой модели, где приоритет — быстрое выдворение и минимизация процедурных барьеров. Другие правительства исходят из более осторожной логики с упором на права человека и судебный контроль.
— В результате ЕС фактически пытается совместить оба подхода. С одной стороны, усиливается давление на нелегальных мигрантов и ускоряются процедуры возвращения. С другой — сохраняются ограничения, связанные с международным правом и решениями судов, которые не позволяют действовать максимально жестко, как это иногда предлагают правые политики в отдельных странах, — отмечает эксперт.
Создание миграционных центров на территории третьих стран, по его словам, вполне можно считать компромиссным решением. Однако на техническом уровне пока неясно, как именно могут функционировать подобные площадки. Параметры будут зависеть от двусторонних соглашений, которые на данный момент фактически не сформированы.
Скептически к перспективам участия стран Центральной Азии относится политолог Чингиз Лепсибаев. По его мнению, ни в Казахстане, ни в Узбекистане общество не готово к возможному наплыву мигрантов.
— Казахстан — страна с населением около 20 млн человек, и даже приток в 200–500 тыс. мигрантов стал бы серьезной нагрузкой на инфраструктуру, систему образования и здравоохранения. Уже сейчас города испытывают давление из-за внутреннего демографического роста и необходимости развития социальной инфраструктуры, — разъясняет собеседник редакции.
Вряд ли аргументом станет и финансовая компенсация со стороны Брюсселя, продолжает он. Экономика Казахстана составляет порядка $300 млрд, и содержание таких объектов не будет выгодным: затраты на их функционирование могут превысить предлагаемые выплаты ЕС.
— Кроме того, речь идет о людях из иной языковой и культурной среды, что создает дополнительную нагрузку на систему адаптации. Да и опыт масштабной миграции в регионе ограничен. Очень сомневаюсь, что страны региона заинтересуются в подобных проектах, — резюмирует аналитик.