Красное пламя войны: почему страны Персидского залива поменяли подход к безопасности

Страны Персидского залива намерены изменить архитектуру безопасности
Ксения Макушникова
Фото: Global Look Press/Artur Widak

Американо-израильская агрессия против стран Ближнего Востока поставила под сомнение давнюю стратегию превращения еврейского государства в «опорную державу» региона. Если раньше монархии Персидского залива старались сохранять сбалансированные отношения и с Вашингтоном, и с Тегераном, то теперь они всё чаще отказываются от этой стратегии. Из-за масштабного кризиса, спровоцированного военной эскалацией США и Израиля в Иране, регион начал входить в эпоху многополярности. Как в этой связи на Ближнем Востоке поменялась концепция безопасности через альянсы, читайте в материале «Известий».

Мяч не в тех воротах

Американо-израильская стратегия превращения Израиля в «опорную военную державу» на Ближнем Востоке существует еще с момента его образования. На протяжении десятилетий она приносила Вашингтону значительную геополитическую выгоду, однако в последние годы — и особенно по итогам тянущегося с июня 2025 года конфликта с Ираном — возникающие издержки очевидно превышают прибыль.

Фото: Global Look Press/Ircs

В течение десяти лет страны Персидского залива старались обеспечить внутреннюю безопасность, придерживаясь нейтралитета в конфликтах с участием Ирана. Они, по сути, играли за две команды сразу — сохраняли тесные отношения с Вашингтоном, основным союзником Израиля, и в то же время поддерживали связь с Тегераном, дабы избежать эскалации в регионе. Теперь монархии пересматривают сложившиеся дипломатические стратегии, а некоторые и вовсе от них отказываются.

В одной из статей Foreign Affairs указывается, что страны Персидского залива отвергают предложенный Вашингтоном и Западным Иерусалимом план послевоенного устройства региона. Таким образом, цель США и Израиля — объединение монархий для противостояния ядерной программе Ирана и его союзникам в лице Ирака, Ливана и Йемена. При этом Израиль намерен сохранить военное превосходство над соседними странами, свободу действий за пределами границ и способность диктовать условия, с которыми будут вынуждены соглашаться союзники. Иными словами, «Соглашения Авраама» — серия договоров между странами Ближнего Востока, которые, в теории, должны были регулировать политические отношения в регионе, но на практике обернулись попыткой Израиля перетянуть нейтральные государства в свой политический лагерь, — практически утратили актуальность.

Фото: Global Look Press/Omar Marques

Страны Персидского залива уже начали разрабатывать собственную архитектуру безопасности в регионе — они диверсифицируют военные контракты, дипломатические отношения и экономические договоренности с более сильными партнерами. Здесь, в частности, отличились Объединенные Арабские Эмираты, которые вышли из системообразующих организаций ОПЕК (Организация стран — экспортеров нефти) и ОАПЕК (Организация арабских стран — экспортеров нефти). Иранский кризис, напряженные отношения с соседней Саудовской Аравией, давление со стороны США и стремление наращивать объемы добычи ресурсов — причины, из-за которых ОАЭ покинули нефтяные альянсы.

Хотя страны Залива и продолжают создавать видимость дружественных контактов с Вашингтоном, они всё равно постепенно расширяют связи как внутри региона, так и за его пределами. Например, всё те же Объединенные Арабские Эмираты постепенно налаживают отношения с Турцией, а Саудовская Аравия и Пакистан в прошлом году подписали соглашение о взаимной обороне.

Последний герой или новый лидер

США не случайно выбрали в качестве «гегемона Ближнего Востока» именно Израиль. Западный Иерусалим — наиболее предсказуемый союзник Вашингтона в регионе. На протяжении десятилетий Соединенные Штаты поддерживали еврейское государство и его правительство: снабжали оружием, выделяли огромные бюджеты и обеспечивали безопасность. Однако израильская политика, в конце концов, фактически и погубила план Вашингтона.

Фото: Global Look Press/BJamal Awad

Стратегия США и Израиля столкнулась не с тактической неудачей, а с системным противоречием. Она попыталась соединить в одну конструкцию экономическую интеграцию Западного Иерусалима в регион, сдерживание Ирана и его союзников и нормализацию отношений с арабским миром, объяснил «Известиям» эксперт по Ближнему Востоку Дмитрий Бридже.

— Однако война показала, что эти элементы несовместимы. Невозможно одновременно продвигать Израиль как региональный центр безопасности и игнорировать факт, что многие страны воспринимают его в качестве источника напряжения и агрессии, — констатирует он.

Теперь на «место» Израиля претендуют сразу несколько сильных ближневосточных стран. Регион начинает входить в фазу многополярности, поэтому сферы ответственности будут распределяться между государствами: одни будут сильны в военном плане, другие — в энергетике, третьи — в дипломатии, четвертые — в финансах, логистике и технологиях.

Фото: Global Look Press/Hu Guan

Эксперты полагают, что главным кандидатом на роль «ближневосточного гегемона» стала Саудовская Аравия. У нее есть всё для того, чтобы занять это место: колоссальные финансовые ресурсы от добычи нефти, позиция лидера суннитского мира, растущая дипломатия, а также успешная программа модернизации экономики Vision 2030.

Через некоторое время, оправившись от последствий войны, Иран может также выступить в качестве кандидата на пост новой сверхдержавы Ближнего Востока, уверен председатель комиссии Совета Федерации по информационной политике Алексей Пушков.

«С третьими запасами нефти в мире (доказанные запасы составляют 208 млрд баррелей), мощным ракетным потенциалом, показавшим свою эффективность, автономной и укорененной культурой, населением в 92 млн человек и контролем над Ормузским проливом — главной нефтяной артерией планеты, Иран имеет все шансы вырасти до главного регионального полюса силы в формирующемся многополюсном мире», — написал сенатор в своем канале в MAX.

Фото: Global Look Press/Sebastian Kahnert

Аналитики предполагают, что и Турция способна усилить влияние в регионе как военно-промышленный, логистический и дипломатический игрок. Страна давно позиционирует себя не только как члена Североатлантического альянса, но и как самостоятельную ближневосточную державу. Возможно, ей не удастся всецело занять место Израиля, но, скорее всего, она будет одним из государств, предлагающих Ближнему Востоку альтернативные форматы политического сотрудничества.

Еще одним государством, претендующим на пост «опорной ближневосточной державы», оказалась Сирия. Однако внутренняя политическая неразбериха несколько осложняет воплощение такого сценария. Вероятно, что республика займет место новой региональной архитектуры с развитым политическим и энергетическим потенциалом. А ОАЭ и Катар, в свою очередь, будут играть роль финансовых, посреднических и логистических центров на Ближнем Востоке.

Гибкая дипломатия

Концепция безопасности через альянсы на Ближнем Востоке значительно трансформировалась. Монархии Персидского залива осознали, что быть частью чужой архитектуры безопасности автоматически означает постоянное нахождение под прицелом политических оппонентов.

Фото: Global Look Press/Silas Stein

Теперь на первый план выходят не пустые гарантии защиты, как было в случае с США, а реально полезное сотрудничество, способное принести выгоду. В результате влияние в ближневосточном регионе приобрело форму «гибкой дипломатии». Сохранить политическое лидерство можно с помощью контроля над финансовыми потоками, влиятельных медийных каналов, развитой экономики, дипломатии и, безусловно, передового вооружения и запаса ресурсов.