В Мали обостряется ситуация из-за попыток джихадистов и сепаратистов захватить власть. В результате правительственные силы понесли серьезные потери: среди погибших — министр обороны страны Садио Камара и начальник нацразведки Модибо Кона. Центральное правительство утверждает, что повстанцы получали финансирование и поддержку из-за рубежа и нацелены на дестабилизацию республики «по сирийскому сценарию». Впрочем, несмотря на схожесть некоторых вводных, ситуация в Мали остается сложной, но контролируемой, а дословное повторение сирийского кризиса в этих местах маловероятно, считают опрошенные «Известиями» эксперты.
Где идут основные бои
В силу специфики боевых действий устойчивой линии фронта в Мали по-прежнему нет. Зоны контроля закрепляются либо вокруг крупных населенных пунктов, либо у постоянных транспортных артерий, в то время как значительная часть территорий находится только под «условным контролем» воюющих сторон или используется ими для маневров.
Сегодня наиболее сложная ситуация наблюдается на границе с Алжиром — большая часть районов Кидаля и Томбукту контролируется «Фронтом освобождения Азавада», по линии границы Мали с Мавританией хозяйничают в основном боевики из «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин» (обе группировки, FLA и JNIM, связаны с «Аль-Каидой» (террористическая организация, запрещенная в России).
При этом административные регионы Куликоро и Каес, примыкающие к Мавритании с юга, остаются преимущественно под управлением правительственных сил. Столица страны и ее окрестности, несмотря на периодические накаты вооруженных группировок, остаются под жестким контролем силовиков. Ситуация в Бамако, согласно последним сообщениям посла России Игоря Громыко, спокойная.
Административный регион Гао, граничащий с Нигером, также стал предметом острой борьбы между правительством и оппозицией. Однако, помимо них, в «дележку» вступили сторонники «Исламского государства в провинции Сахель» (террористическая организация, запрещенная в РФ). Их присутствие было, в частности, замечено в Лаббезанге, что на границе Мали и Нигера, а также в Менаке. Сами же радикалы заявляют, что смогли взять под контроль до 40% региона Гао.
Интересно, что активизация сторонников ИГ (террористическая организация, запрещенная в РФ) произошла в тех же районах, о контроле над которыми ранее заявляли представители JNIM. С учетом натянутых отношений между двумя группировками формирование тактического альянса между ними (как ранее между JNIM и FLA) маловероятно. Скорее наоборот: конкурирующие радикалы пытаются создать «анклавы» на уже зачищенных территориях, чтобы использовать их в своих интересах.
Как отметил в беседе с «Известиями» заместитель декана Восточного факультета ГАУГН, научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Григорий Лукьянов, пустынные районы севера Мали создают колоссальные возможности для маневрирования, чем и воспользовались противники Бамако.
— Прекратив наступательные действия на севере и тем самым утратив в определенной степени инициативу, правительственные войска сегодня столкнулись с тем, что силы вооруженных радикалов, террористические группы и сепаратисты сделали ставку именно на маневренную войну. Они активно перемещаются, перебрасывают силы через границы Мали с сопредельными государствами, восполняют ресурсы за счет бедного кочевого и полукочевого населения на севере страны и за счет населения сопредельных государств, — заметил эксперт.
По его словам, ставка на мобильные группы позволяет радикалам уклоняться от доступных правительственным силам средств наблюдения и разведки, включая дроны и пилотируемую авиацию, концентрировать силы для ударов в последний момент и тем самым использовать фактор неожиданности.
Помогают ли соседние страны Мали
Члены «Сахельской тройки» (конфедерация государств Сахеля, куда, помимо Мали, входят Нигер и Буркина-Фасо) отреагировали на дестабилизацию соседа достаточно сдержанно.
Уже на второй день после наступления оппозиционных сил в Мали в Буркина-Фасо объявили о массовой мобилизации, тем самым ускорив сращивание проправительственного ополчения с регулярными войсками. Нигер дополнительных оборонно-подготовительных мероприятий не проводил — однако это обусловлено скорее тем, что страна с декабря 2025 года живет в режиме всеобщей мобилизации и армия готова к относительно быстрому развертыванию (по крайней мере, на бумаге).
Ниамей и Уагадугу не направили соседу какую-либо подмогу. Их ресурсы по большей части сконцентрированы на сдерживании вооруженного подполья на собственной территории и недопущении открытия «второго фронта» в примыкающих к Мали районах, что в целом можно расценивать как посильное содействие товарищам по конфедерации. При этом вопрос о готовности «Сахельской тройки» к вызовам подобного рода (и эффективности проводимых новыми властями военно-политических реформ) всё еще остается открытым.
Политолог Дастан Токольдошев также обратил внимание, что, помимо внешних причин, ограничивающих участие Буркина-Фасо и Нигера в конфликте, есть и неявные внутренние.
— На территории Нигера проживает достаточно многочисленная община туарегов, что отчасти сдерживает Ниамей от «закручивания гаек» и проведения операций против FLA совместно с малийской армией. Даже с учетом общей маргинализации данной группы власти страны предпочитают держать баланс интересов и не давать оппонентам повода для дополнительной консолидации, — считает он.
Почему важно следить за действиями Франции
Кризис в Мали играет на руку странам ЕС, которые после всплеска антизападных настроений в Африке ослабили позиции в регионе. А потому европейцы пусть и не финансируют повстанцев напрямую, но создают необходимый фон для дискредитации правительственного лагеря Мали в глазах мирового большинства.
Сильнее других ожидаемо усердствует Франция, до недавнего времени игравшая в Африке ведущую роль в деле противодействия терроризму. Елисейский дворец жаждет взять реванш на континенте и ищет любые способы показать несостоятельность «альтернативных архитектур безопасности». Наступление JNIM и FLA дает Парижу возможность не только вспоминать о былых успехах операции «Бархан», но и давать выгодный контраст с теми странами, где присутствие французского контингента сохраняется, например с Бенином и Нигерией. Европейские же издания и блогеры активно тиражируют новость об отходе «Африканского корпуса» МО РФ из Кидаля, позиционируя это как один из признаков приближающегося коллапса системы. На деле же Париж вновь пытается выдать желаемое за действительное.
Хотя стоит отметить, что «Африканский корпус» Минобороны России отбил все атаки боевиков, но понес потери, заявил замглавы МИД РФ Георгий Борисенко на заседании комитета Совета Федерации по международным делам. В российском Минобороны подтвердили вывод «Африканского корпуса» из города Кидаль и подчеркнули, что его подразделения «продолжают выполнение поставленных задач и находятся в готовности к отражению атак боевиков».
Заместитель главного редактора издания «Африканская инициатива», руководитель корпункта в Бамако Максим Солопов отметил, что решение о выводе сил «Африканского корпуса» из Кидаля носило вынужденный, но рациональный характер. По его словам, город расположен в глубине пустынной зоны на значительном удалении (более 1 тыс. км) от основных центров страны, что делает его удержание крайне сложным с точки зрения логистики и снабжения.
— Несмотря на многочисленные видео террористов в различных населенных пунктах, на всем театре военных действий нет никаких сведений о разгроме каких-либо крупных подразделений, нарушении системы управления войсками или дезорганизации обороны. Отход носил организованный характер с выводом техники и эвакуацией раненых, а не представлял собой хаотичное отступление, — поделился с «Известиями» Максим Солопов.
Он добавил: вооруженные формирования неоднородны и включают различные по характеру и мотивации элементы — от радикальных исламистов до этнических и криминальных структур.
Эксперт отметил, что вооруженные силы страны и бойцы «Африканского корпуса» способны наносить боевикам тяжелые военные потери, но конфликт имеет также социальное и политическое измерение. Для его урегулирования требуется тонкий и взвешенный подход к его участникам. В Мали уже существует практика вовлечения бывших боевиков в процессы реинтеграции, в том числе адаптационные программы и включение отдельных участников вооруженных формирований в государственные структуры и вооруженные силы. По его словам, эта работа ведется, однако ее осложняет, в частности, санкционное и экономическое давление на Мали со стороны Запада.
Возможен ли сирийский сценарий в Мали
Стремительный бросок противников Бамако возродил дискуссию об устойчивости малийских властей. Параллели проводятся в том числе с сирийским кризисом 2024 года, когда вооруженной оппозиции за короткое время удалось не только дестабилизировать фронт, но и полностью парализовать режим Башара Асада.
Однако основное отличие между двумя кризисами заключается в том, что малийская армия сохраняет боеспособность и управляемость. Не последнюю роль в этом играет как раз присутствие «Африканского корпуса», который хоть и несет потери в столкновениях с боевиками, но обеспечивает устойчивость зоны контроля правительственных сил и наносит боевикам болезненные удары. Кроме того, лидер страны Ассими Гоита, несмотря на слухи о бегстве, остается в Бамако и руководит контроперациями.
Как обратил внимание Григорий Лукьянов, «сирийский сценарий» стоит трактовать не только с позиции падения старого режима, но и как коллапс изжившей себя политической системы. И при таком прочтении малийские события в указанные рамки не вписываются.
— За плечами у нынешней власти в Мали нет такого долгого периода деградации и делегитимизации системы в глазах населения, как в Сирии. Здесь нет той дискредитации политической элиты, как было в Сирии в 2024 году, — уточнил он.
Несмотря на гибель министра обороны и начальника нацразведки, которая нанесла серьезный удар властям, в целом военно-политическое руководство продолжает пользоваться достаточно серьезной поддержкой со стороны населения страны, в том числе его молодой части, добавил эксперт.
Властям, по его словам, удается сохранять общественную политическую поддержку. А это придает устойчивости малийской системе даже в условиях серьезных структурных проблем — в отличие от противников, чья репутация за пределами северных провинций неоднозначна, уверен Лукьянов.
Поэтому поход оппозиции на Бамако сегодня маловероятен. Однако это таит другую, более серьезную угрозу. Вместо выбивания правительственных сил из столицы вооруженная оппозиция, скорее всего, будет делать ставку на медленное удушение правящих элит — за счет перерезания логистических цепочек и перехвата грузов (в том числе гражданского назначения), а также «булавочных ударов» по гарнизонам и правительственным объектам. Такая тактика способна спровоцировать ускоренный износ системы изнутри и сформировать условия для новых переворотов в Мали. Чем, вероятно, не преминут воспользоваться противники правительства Ассими Гоиты.