Апрель в этом году прошел в целом под знаком юбилея Петра Николаевича Мамонова, 75-лтию которого были посвящены сразу два обстоятельных, интересных и весьма объемистых релиза. Но и другие новинки месяца вполне заслуживают внимания — непросто было и отобрать лучшие. Самые интересные музыкальные альбомы апреля — в обзоре «Известий».
Петр Мамонов, «Звуки Му»
«RЕ:МУ»
14 апреля певцу, актеру, автору песен и просто замечательному артисту и человеку Петру Николаевичу Мамонову могло бы исполниться 75 лет. «Отделение Мамонов» выпускает релизы к дням рождения своего основателя вот уже пятый год, но к юбилею явно было решено подготовить что-то особенное. И хотя потусторонний (местами и просто инфернальный) авангардный рок «Звуков Му» вроде бы не очень вяжется с танцполом, но старшее поколение наверняка хорошо помнит и дикие танцы на сцене самого Мамонова, и безупречный танцевальный ремикс «Зимы», сделанный нью-йоркским диджеем (и человеком, давшим старт карьере Мадонны) Марком Кэйминсом еще в 1989 году.
На этой компиляции диджеи большей частью местные, но также достаточно известные — «Зима», кстати, тоже наличествует. Современные российские электронщики подошли к переосмыслению творческого наследия бережно и со вкусом — в их переделках песни Мамонова стали не столько танцевальными, сколько более понятными молодому слушателю. Ну а вокал Петра Николаевича сохранился во всей своей уникальности, так что «RЕ:МУ» явно станет не столько артефактом для ценителей и коллекционеров, сколько «входной точкой» для новых поклонников.
Разные исполнители
«Досуги-Буги»
Обойти стороной памятную дату, конечно, не могли и молодые (а также относительно молодые) музыканты — в конце концов, все они в той или иной степени вышли из мамоновского пиджака. Конечно, юные панки, кричавшие некогда на концертах «Звуков Му» «Петя — отец родной», в большинстве своем уже сами стали отцами и даже дедами, но сохранили и передали завет следующим поколениям. И вот — почти трехчасовой сборник песен Петра Николаевича в исполнении самых разных представителей современной инди-сцены. Среди участников — «Курара» («Транснадежность»), «Диктофон» («Союзпечать»), «Мандрагора» и Юлия Пересильд («Больничный лист»), «Сруб» («Бонобо») и «Несладко» («Тюбик»).
Продюсер проекта Илья Бортнюк (сам поклонник Мамонова с 1987 года) сперва собирался ограничиться 10 артистами, но, кинув клич на просторах интернета, собрал столько заявок на участие, что быстро стало понятно — «коротким метром» не обойтись. В итоге «Досуги-буги» собрали 36 самых разноплановых исполнителей, от широко известных в узком кругу до настоящих звезд независимого рока. Не все, увы, справились с задачей лучшим образом, но большинству удалось раскрыть и поэтическую, и музыкальную составляющую этих, без преувеличения, великих песен.
Nervosa
Slave Machine
Одна из самых заметных женских групп в современном «металле» родом из Бразилии, где в лесах, как известно, много диких обезьян, а в городах — треш-металлистов, начиная с братьев Кавалера и далее по списку. К своему четвертому альбому Nervosa подошли в статусе второй после Sepultura группы местной «тяжелой» сцены — и ореоле международной славы. Впрочем, и сам состав теперь вполне транснациональный (и трудно удержаться от умиления от гитаристки по имени Хелена Котина, пускай она и родом из Греции). Коллектив делает ставку на агрессивное, «олдскульное» звучание, вдохновленное классикой жанра, но при этом избегает прямого копирования.
«Рабская машина» вышла точной, собранной и бьющей наотмашь в цель. Здесь особенно заметна слаженность: гитары звучат как единый ударный фронт, барабаны держат предельно жесткий темп, а бас добавляет глубину и вязкость. При этом вокал основательницы группы Прики Амарал не доминирует, а вплетается в общий поток, усиливая ощущение давления. Пластинка лишена избыточных украшений — это прямолинейный, почти механистический «треш», где каждая участница работает на общий результат, действительно создавая ощущение неостановимой машины.
George Dalaras & Michalis Terzis
I Doxa Ton Anemon
Йоргос «Джордж» Даларас — одна из ключевых фигур греческой сцены последних лет пятидесяти, артист, сумевший соединить традиционную народную песню с более академическим и авторским звучанием. Его голос — узнаваемый, густой, с характерной драматической интонацией — стал символом «новой волны» лаики. В сотрудничестве с композиторами разного масштаба, от великого Теодоракиса до не менее великого Бреговича, Даларас открывал всё новые пласты музыкального наследия не только родной страны, но Балкан в целом.
Альбом «Слава ветров», созданный в сотрудничестве со знаменитым греческим фолк-певцом и композитором Михалисом Терзисом, — еще один пример умения Далараса находить свой голос и свой звук. Терзис выстраивает музыку на стыке симфонической выразительности и народной мелодики: здесь много пространства, плавных линий и почти кинематографического размаха. Даларас поет сдержанно, избегая избыточной патетики, но наполняя каждую фразу внутренним напряжением. В результате слушатель получает редкое по своей силе и энергетике художественное высказывание, понятное и тем, кто не знает ни слова по-гречески и имеет крайне смутное представление о музыкальной культуре Аттики.
Stacey Kent
A Time For Love
Одна из самых утонченных вокалисток современного джаза родилась на родине этой музыки, в США, но особую популярность обрела в Европе, где ее мягкая манера, идеальная дикция и тонкое чувство языка — от английского до французского и португальского — нашли благодарную аудиторию. Кент обращается к слушателю, избегая избыточной драматургии и делая ставку на нюанс и атмосферу, в какой-то мере повторяя традиции эстрадной песни Старого Света, от шансона до романса. Да и в целом ее культурный багаж (возможно, благодаря русскому деду-интеллигенту), будучи по форме американским, имеет вполне европейское содержание.
Новый альбом продолжает эту линию, представляя подборку джазовых стандартов и кинематографичных баллад, в которых тема любви раскрывается без лишнего пафоса. Аранжировки предельно деликатны: легкие струнные, прозрачное фортепиано, едва заметные духовые — всё работает на голос, который здесь звучит особенно интимно. Кент не стремится переосмыслить материал радикально, но ее интерпретации дышат вниманием к тексту и мелодии.