Нанесение ущерба ядерной программе не было основной причиной начала операции США и Израиля против Ирана, расчет был на смену власти в стране, считают опрошенные «Известиями» эксперты. При этом Москва не располагает данными о разработке Тегераном оружия массового поражения, заявил глава «Росатома» Алексей Лихачев 13 марта на встрече с гендиректором МАГАТЭ. Рафаэль Гросси во время визита в Москву призвал возобновить практические инспекции ядерных объектов Ирана и выработать долгосрочный механизм контроля за ними. При этом МАГАТЭ и российская сторона сходятся во мнении, что противостояние нужно переводить в дипломатическую плоскость. Отдельным пунктом обсуждения стала безопасность АЭС «Бушер», где продолжают работать российские специалисты.
Ситуация на АЭС «Бушер»
В Москве 13 марта прошла встреча главы «Росатома» Алексея Лихачева и гендиректора МАГАТЭ Рафаэля Гросси. В переговорах также участвовали представители МИДа, Минобороны, Росгвардии и Ростехнадзора. Такой расширенный состав был связан с обсуждением вопроса Запорожской АЭС, однако отдельный акцент был сделан на теме Ирана. По итогам переговоров и российская сторона, и МАГАТЭ подчеркнули необходимость мирного урегулирования конфликта.
— Мы призываем к тому, чтобы ситуация возвращалась к переговорам, чтобы мы могли возобновить наши инспекции на практике, — подчеркнул Гросси.
Как отметил глава МАГАТЭ, проблема с ядерной программой Ирана заключалась в том, что в последние годы возможности агентства по проверке иранской ядерной инфраструктуры были серьезно ограничены. Именно поэтому оно не могло дать исчерпывающих гарантий по всем параметрам программы. Лихачев, со своей стороны, подчеркнул, что Москва не располагает данными о разработке Тегераном ядерного оружия.
Одной из ключевых тем переговоров стала безопасность АЭС «Бушер», где, несмотря на частичную эвакуацию персонала, российские специалисты продолжают работу. Еще 27 февраля из Ирана вывезли детей и часть членов семей сотрудников, а затем завершился еще один этап эвакуации работников. Сейчас на площадке остается более 450 человек. Масштабные работы, по словам Лихачева, остановлены, однако действующая и строящаяся станции остаются слишком сложными объектами, чтобы их можно было просто покинуть без ущерба для безопасности и самого проекта.
— Пока будет позволять обстановка, мы будем присутствовать на площадке и делать всё, чтобы действующий энергоблок работал в штатном режиме, а строящаяся станция сохраняла потенциал для максимально быстрой перезагрузки уже как строительный проект, — уточнил Лихачев.
На переговорах с Гросси российская сторона попросила агентство подключиться к обеспечению «абсолютной безопасности» как самой станции, так и площадки новых блоков и российского персонала. 3 марта «Росатом» предупреждал, что угроза для АЭС «Бушер» существует, поскольку взрывы слышны в километрах от линии защиты станции.
Несмотря на множественные удары по ядерной инфраструктуре и серьезные повреждения завода по обогащению урана в Исфахане, Тегеран не намерен отказываться от своих планов развивать гражданскую ядерную программу, заявил «Известиям» востоковед Леонид Цуканов.
— Конечно, понесенный во время конфликта ущерб ослабил позиции Ирана, в том числе в силу гибели за последний год части ведущих иранских атомщиков, но не подорвал амбиции страны на этом направлении, — сказал он.
Цуканов добавил, что официальный Тегеран позиционирует атомную энергетику как элемент «национального возрождения» и, вероятно, продолжит отдавать ей приоритет.
Что происходит с ядерной программой Ирана
Публично поводом для начала операции США и Израиля называлась именно иранская ядерная программа, а именно необходимость не допустить появления у Ирана ядерного оружия. По оценке МАГАТЭ, по состоянию на середину июня 2025 года Иран имел 440 кг урана, обогащенного до 60%. Согласно критериям агентства, такого объема при условии дальнейшего обогащения хватило бы на 10 ядерных боезарядов.
Но если бы Тегерану действительно было нужно ядерное оружие, он бы давно пошел по этому пути, считает президент Центра ближневосточных исследований Мурад Садыгзаде. Но Иран в этом не был заинтересован, потому что понимал: это приведет к еще большей изоляции, усилению санкционного давления и дальнейшему ухудшению его положения.
— Если говорить о нынешнем состоянии иранской ядерной программы, то она очень сильно пострадала в ходе двенадцатидневной войны 2025 года и нынешней агрессии со стороны Израиля и США. Я бы не сказал, что она полностью разрушена, но удар был крайне серьезным, и иранцам, по сути, придется очень многое восстанавливать почти с нуля, — подчеркнул эксперт.
По его словам, ядерная программа не была основной причиной для начала операции. США и Израиль были заинтересованы в смене власти в Тегеране, чтобы Иран, по сути, стал второй Венесуэлой — более сговорчивым государством, чьи ресурсы можно было бы использовать в собственных интересах, заметил Мурад Садыгзаде.
Цуканов выразил схожее мнение. Иран неоднократно предлагал гибкие варианты по повышению прозрачности своей ядерной программы, однако их встречали критически. Настоящая цель коалиции США и Израиля — смена и максимальное ослабление иранской правящей вертикали, заключил он.
Поэтому неудивительно, что в Израиле и США всё чаще стали говорить не только о ядерной угрозе, но и о политическом будущем самой исламской республики. Коалиция даже пошла на беспрецедентную меру — устранение аятоллы Али Хаменеи. Это не привело к ожидаемому результату: власть внутри страны не посыпалась, а совет экспертов выбрал нового верховного лидера — Моджтабу Хаменеи.
Премьер Израиля Биньямин Нетаньяху на пресс-конференции 12 марта выразил сомнение в способности иранцев свергнуть режим изнутри.
— Я не могу с уверенностью сказать, что народ Ирана свергнет режим. В конечном итоге режим разваливается изнутри — так это обычно происходит. Но мы определенно можем помогать, и мы помогаем. Мы им сказали, что помощь уже в пути, — сказал он.
Тем временем конфликт продолжается, несмотря на заявления Дональда Трампа о том, что война якобы близка к завершению. Еще 11 марта американский президент говорил, что США уже победили, а в Иране «практически ничего не осталось» в виде целей для ударов. При этом на 13 марта публичных сигналов о том, что стороны готовы прекратить взаимные удары, не просматривается. Они по-прежнему держат курс на эскалацию.
Между тем усиление внешнего давления провоцирует повышенную нагрузку на системы внутренней безопасности, открывая «окно возможностей» для оппонентов официального Тегерана — будь то сторонники оппозиции в изгнании, национальные меньшинства или представители фракций, недовольные текущей расстановкой политических сил, подчеркнул Цуканов.
— Пока Ирану, судя по всему, удается контролировать внутреннюю обстановку, в том числе задействуя мобилизационный ресурс проправительственно настроенной части общества. Впрочем, если конфликт и впредь будет сохраняться в прежних рамках, риск раскачки Ирана изнутри возрастет, — полагает он.
Глава Пентагона Пит Хегсет утверждает, что Иран уже лишился 90% своего ракетного потенциала, а применение дронов-камикадзе сократилось на 95%. Иранская сторона настаивает на готовности продолжить сопротивление.
Несмотря на удары по военной инфраструктуре, признаков немедленного политического слома в Тегеране пока нет. Иранская оппозиция за рубежом также признает, что бомбардировка страны сама по себе не гарантирует смены режима. Однако эффект для региона уже ясен: прежняя система безопасности на Ближнем Востоке дала сбой.
Даже при атаках на страны Персидского залива США не способны гарантировать им полноценную защиту, несмотря на дорогостоящее оружие, которое десятилетиями продавалось Саудовской Аравии, ОАЭ, Катару, Оману и другим государствам, считает Садыгзаде. Поэтому странам региона придется постепенно выстраивать самостоятельную архитектуру безопасности, а не просто искать защиту на стороне, заключил он.