В последнее время мировая экономика получает одно повреждение от «внешних причин» за другим. Пандемия, взаимные санкции из-за СВО, пошлины Дональда Трампа, и вот теперь — кампания Израиля и США против Ирана. Главным последствием может стать новый виток инфляции, который для некоторых экономик перейдет в стагфляцию или даже прямой экономический спад. Почему многие страны рискуют потерять контроль над ценами, а инструментов в обойме их центробанков для противостояния такому сценарию немного, — в материале «Известий».
Крупнейшая артерия
Через Ормузский пролив ежедневно проходит около 20% мировых поставок нефти. Опыт предыдущих кризисов и расчеты экономистов показывают жесткую пропорцию: выпадение 1% глобального предложения транслируется в рост цен на сырье примерно на 4%. В условиях, когда для блокировки судоходства достаточно угрозы применения дешевых беспилотников, никакие военно-морские эскорты (идея, предложенная Трампом) не способны вернуть стоимость фрахта и страховки к довоенным уровням. Согласно жесткому сценарию макроэкономической модели Bloomberg, длительное перекрытие пролива способно забросить котировки к отметке $108 за баррель и удерживать их там до конца года.
Дорогое топливо является своего рода регрессивным налогом, который забирает ликвидность из карманов потребителей и корпоративного сектора, перераспределяя ее в пользу стран-экспортеров, за исключением стран Персидского залива (впрочем, есть нюансы: не вся региональная нефть движется через Ормузский пролив, так как есть нефтепроводы через Саудовскую Аравию). Причем сильнее всего страдает массовый рынок: богатые люди и верхняя часть среднего класса гораздо лучше защищены от инфляции в силу другой структуры расходов.
Монетарный тупик
Для мировых центробанков нефтяное ралли создает проблему, заключающуюся в природе текущей инфляции, которая остается высокой по допандемийным меркам. Инструменты Федеральной резервной системы США (ФРС), Европейского центрального банка (ЕЦБ), Банка Англии и Банка Японии заточены под управление спросом. Повышая процентную ставку, они делают кредит дорогим, охлаждая покупательную активность. Однако такой подход не способен увеличить пропускную способность Ормузского пролива, потушить пожары на НПЗ или произвести дополнительные баррели нефти.
Ввод нефти по $108 за бочку в макроэкономические модели означает, что базовая инфляция (то есть инфляция уже за вычетом топлива и продуктов питания) в США получит импульс к росту на 0,8% к концу года, пробивая отметку в 3%. Для ФРС это неприятные новости. Инфляционные ожидания бизнеса и населения, которые с таким трудом удалось стабилизировать после пандемийного скачка, рискуют сорваться с якоря. Если работники начнут требовать индексации зарплат из-за дорогого бензина, а бизнес — перекладывать эти издержки в цены товаров, запустится инфляционная спираль.
Монетарные власти оказываются между двух огней. Классическая экономическая теория требует в ответ на инфляционный шок повышать ставки. Но сделать это — значит добить экономический рост, и без того страдающий от торговых войн.
В США ситуация осложняется сильным политическим давлением. Американский лидер Дональд Трамп категорически требует от ФРС смягчения политики. Вероятный будущий глава Федрезерва Кевин Уорш окажется в эпицентре конфликта: экономическая реальность диктует необходимость держать ставки высокими, а политическая целесообразность Овального кабинета требует дешевых денег.
Проблемы Европы
Если для Соединенных Штатов с их мощным сланцевым сектором нефтяной шок является проблемой инфляции, но не ВВП (доходы нефтяников отчасти компенсируют потери потребителей), то для Европы ситуация выглядит куда серьезнее, поскольку ЕС лишен внутренней ресурсной базы.
Удар по европейской экономике носит двойной характер — к нефтяному кризису добавился газовый. 4 марта 2026 года Катар — один из ключевых столпов газовой безопасности ЕС после отказа от российских трубопроводных поставок — объявил о приостановке работы своих терминалов по сжижению природного газа (СПГ) минимум на неделю из-за региональных рисков. Даже если решение будет продлено в срок, запуск мощностей потребует еще нескольких недель.
Для энергоемкой европейской промышленности это совсем неприятный сигнал. Газовый рынок, в отличие от нефтяного, менее гибок в логистике. Выпадение катарских объемов невозможно моментально заместить американским СПГ, который и так торгуется на исторических максимумах из-за внутреннего спроса в США. К этому уравнению добавляется тот факт, что из-за холодной зимы и сокращения российских поставок запасы газа в подземных хранилищах газа находятся на минимуме за несколько лет. Да и Россия размышляет над тем, чтобы прекратить поставки энергоносителя в Евросоюз до начала эмбарго в 2027 году.
Моделирование показывает, что европейский ВВП потеряет не менее 0,6% роста, а Великобритания — 0,5%. При этом инфляция в этих юрисдикциях получит сильный импульс — +1,1%. ЕЦБ под руководством уходящей Кристин Лагард придется забыть о планах по стимулированию экономики. Дорогие нефть и газ могут уничтожить остатки конкурентоспособности немецкой и французской индустрии. Стагфляция и спад производства при одновременном росте цен становятся для Европы базовым сценарием на 2026 год.
Вперед в прошлое
Текущие события сопоставляются с классическими кризисами 1973 (арабское эмбарго) и 1979 (Исламская революция в Иране) годов. Тогда энергетические шоки привели к двузначной инфляции в развитых странах, вынудив главу ФРС Пола Волкера поднять учетную ставку, спровоцировав безработицу в 11% и глубокую рецессию. Справедливости ради, современная экономика обладает большим запасом прочности. Доля энергоемкой промышленности в структуре ВВП США значительно снизилась, уступив место сфере услуг. География добычи диверсифицирована, а доля возобновляемых источников энергии стала заметным фактором баланса. Поэтому точное повторение катастрофы 70-х годов маловероятно.
Для Европы ситуация сложнее, так как ее экономика уже сейчас переживает непростые времена, а флагманы по-прежнему ориентируются на тяжелую промышленность как экономический локомотив. Не говоря уже про вторичные последствия вроде падения спроса на автомобили из-за дорогого топлива. Здесь всплеск инфляции может быть усилен новым экономическим спадом, который вряд ли будет остановлен ростом военных расходов в Германии и ряде других стран.
Законы макроэкономики отменить невозможно — искусственное изъятие дешевой энергии из глобального оборота означает принудительное замедление мирового роста. Чем дольше в районе Персидского залива будут продолжаться перестрелки дронами и ракетами, тем жестче будет посадка для западных потребителей и производителей. У центробанков в этой игре карт не очень много: они могут управлять стоимостью денег, но бессильны перед физическим дефицитом углеводородов. Единственное, что может исправить ситуацию в ближайшее время, — быстрое сворачивание конфликта и поиск мирного решения проблемы. Но на это в Вашингтоне и Иерусалиме пока явно не готовы.