Курдские вооруженные формирования, поддерживаемые США, готовятся проникнуть на территорию Ирана, чтобы растянуть силы Тегерана. Эскалация на Ближнем Востоке постепенно выходит за рамки только лишь военного противостояния и обостряет религиозный раскол между шиитами и суннитами. Противоречия между ними и так были существенным фактором региональной политики, а с началом ударов США и Израиля, именно приверженность тому или иному течению в исламе определила отношение мусульманских государств к конфликту.
Курдский фактор в Иране
Вашингтон ведет переговоры с курдскими лидерами в Ираке о предоставлении им военной помощи, сообщают американские СМИ. Альянс из шести вооруженных группировок готовится к операции против Ирана, рассчитывая воспользоваться обострением региональной обстановки. Курдские формирования могут попытаться проникнуть на территорию Исламской Республики с сопредельных районов.
По мнению востоковеда Кирилла Семенова, реальную эффективность курдские группировки могут продемонстрировать лишь при активном участии авиации Израиля и США, что фактически будет означать создание контролируемой зоны на территории Ирана и последующее формирование там оппозиционных структур. При этом втягивание курдских сил в конфликт потребует постоянной воздушной поддержки и станет шагом к дальнейшему расширению эскалации.
— В действиях Вашингтона пока просматриваются скорее тактические шаги, чем продуманная долгосрочная стратегия решения иранского вопроса, а прекращение внешней помощи способно быстро свести на нет достигнутые результаты, — рассказал «Известиям» эксперт.
Иранские курды (около 8–12 млн человек, третья по величине этническая группа после персов и азербайджанцев) в большинстве своем — сунниты, что резко отличает их от шиитского большинства страны. Представители курдских общин заявляют о существовании ограничений — в частности, в вопросах строительства мечетей, назначения имамов, преподавания религиозных дисциплин и доступа к государственным должностям. В сочетании с этническим фактором это подпитывает требования части курдских движений о расширении автономии, часто с отсылкой к примеру Иракского Курдистана.
В Тегеране, однако, такие требования рассматривают как угрозу территориальной целостности страны. Иранские власти утверждают, что внешние силы пытаются использовать религиозный и этнический фактор для дестабилизации ситуации. Они же подчеркивают, что курды представлены в органах власти и силовых структурах, а отдельные ограничения объясняются необходимостью поддержания национального единства.
При этом нынешний кризис способен усилить и давнее конфессиональное противостояние между суннитскими государствами региона и так называемой «шиитской осью», которую связывают с Ираном. Под этим термином обычно понимают сеть союзных Тегерану сил и движений — от ливанской «Хезболлы» до шиитских формирований в Ираке и Йемене.
Суннитско-шиитское противостояние
Шииты составляют примерно 10–15% мусульманского населения Ближнего Востока, проживают в большинстве стран региона, и в некоторых их присутствие играет важную политическую роль.
В Саудовской Аравии шиитская община также составляет около 10–15% населения. Она компактно проживает в восточных провинциях, где расположена значительная часть нефтяной инфраструктуры страны. Власти традиционно рассматривают их как потенциальный фактор нестабильности, опасаясь влияния со стороны Ирана.
Подобные внутренние факторы делают саудовское руководство особенно чувствительным к усилению влияния Ирана в регионе. На протяжении последних десятилетий именно соперничество между Тегераном и Эр-Риядом во многом определяло конфигурацию ближневосточной политики.
Это противостояние нередко описывается как конкуренция между двумя конфессиональными центрами силы. Саудовская Аравия традиционно выступает одним из главных покровителей суннитского мира, тогда как Иран позиционирует себя как защитник шиитских общин и союзных движений в регионе.
По мнению главы офиса телеканала Al Mayadeen в России Мусалама Шеайто, Вашингтон нередко задействует суннитско-шиитские противоречия как инструмент давления на региональных соперников. Подобная тактика, по мнению аналитика, уже применялась в ходе конфликтов в Сирии и Ливане, где конфессиональный фактор стал одним из элементов политической и военной борьбы.
В экспертной среде также обсуждается роль США и их союзников в использовании региональных противоречий для давления на Иран. Вашингтон на протяжении десятилетий развивает военно-политические связи с арабскими монархиями, размещая в регионе свои базы и расширяя оборонное сотрудничество. Это формирует своеобразный пояс сдерживания вокруг Исламской Республики.
Мусалам Шеайто отметил, что государства Персидского залива в нынешнем кризисе фактически следуют политической линии США, даже несмотря на то, что сами оказываются среди пострадавших от эскалации.
Исторически различия между суннитами и шиитами уходят к вопросу о преемственности власти после смерти пророка Мухаммеда. Если в суннитской традиции лидер общины может избираться или назначаться, то в шиитском исламе ключевую роль играет линия духовных лидеров — имамов, происходящих от Али, зятя пророка. На практике эти богословские различия давно превратились в инструмент геополитики. Соперничающие государства нередко мобилизуют религиозный фактор для укрепления собственных позиций и расширения влияния в соседних странах. Войны последних десятилетий показали, что конфессиональный фактор может усиливать политические и военные кризисы. Текущая эскалация вокруг Ирана и Израиля также рискует актуализировать эти противоречия.
Особое внимание привлек и удар 28 февраля, который привел к гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи. Событие произошло в период священного для мусульман месяца Рамадан, что придало происходящему дополнительное символическое значение. Подобное совпадение может усилить религиозную мобилизацию сторонников Ирана и придать конфликту более выраженный конфессиональный оттенок.
Мусалам Шеайто считает, что удар по верховному лидеру Ирана на деле оказался ошибкой. По его мнению, американцы недооценили психологию шиитов, для которых смерть не воспринимается как конец, а как продолжение пути и возможность стать мучеником. Гибель лидеров в сакральные месяцы укрепляет, а не ослабляет шиитское сообщество, такие действия скорее усиливают консолидированность и идеологическую стойкость Ирана, чем подрывают ее, добавил специалист.
Иран переживает переходный период после гибели верховного лидера страны. До его смерти религиозные ограничения шиитского учения фактически запрещали развитие и использование оружия массового поражения, включая ядерное, однако усилившаяся внешняя угроза может изменить политику республики. В Иране действует фетва, запрещающая создание оружия массового уничтожения, напомнил Мусалам Шеайто.
— Но сейчас такой период, когда нет лидера, значит, власть в руках нерелигиозных людей, нерелигиозного правительства. Да, может быть, они прибегнут к этому методу (ускорение ядерной программы. — Ред.) и защитят себя. Иначе, как все говорят, если ты не имеешь сильное оружие, ты себя не можешь защищать, — добавил он.
При этом эксперт допустил, что и США, если не достигнут своих целей, могут прибегнуть к крайним мерам, включая ядерное оружие.