Иран и США встретились в Женеве, чтобы обсудить будущее ядерной сделки и санкционного режима. Накануне Дональд Трамп предупредил: отказ от диалога может обернуться силовым сценарием — у иранских берегов уже находится американская военная группировка. В этих условиях Тегеран решил скорректировать тактику: вместо жесткой риторики иранская делегация привезла в Швейцарию пакет экономических предложений. Подробности — в материале «Известий».
Новый поворот
Иранскую делегацию на переговорах в Женеве возглавил министр иностранных дел Аббас Аракчи. Американскую сторону представили спецпосланник президента Стивен Уиткофф и зять американского лидера Джаред Кушнер.
«Переговоры весьма серьезные, и мы начали обсуждать детали по обоим вопросам: снятия санкций и ядерной тематики», — заявил официальный представитель МИД Исламской Республики Исмаил Багаи.
Ранее, в начале февраля, стороны уже встречались в таком же составе в Маскате. Диалог по-прежнему ведется непрямым образом: делегации находятся в разных комнатах и обмениваются позициями через посредника — министра иностранных дел Омана Бадра аль-Бусаиди.
В случае провала переговоров США готовы усилить давление на Иран. Дональд Трамп неоднократно заявлял, что отказ от заключения сделки может привести к военной эскалации. Накануне встречи в Швейцарии он отметил: «Я не думаю, что они хотят последствий отказа от заключения соглашения. Они хотят заключить сделку».
При этом глава Белого дома подчеркнул, что будет участвовать в процессе косвенно и назвал переговоры очень важными, добавив, что с Ираном «традиционно сложно вести диалог».
Несмотря на контакты, позиции сторон остаются далеки от сближения. США выдвинули пакет принципиальных условий: полностью прекратить обогащение урана, ограничить баллистическую ракетную программу, признать Израиль и прекратить финансировать группировки в регионе. В Тегеране в ответ заявляют, что готовы обсуждать исключительно ядерную программу и вопрос снятия санкций.
При этом нынешний раунд может оказаться более содержательным. По данным СМИ, иранская сторона предложила экономический компонент сделки — доступ к природным ресурсам в обмен на гарантии ненападения. Речь идет о нефти, газе и редкоземельных металлах. Заместитель главы МИД Ирана по экономическому развитию Хамид Ганбари прямо заявил, что соглашение должно представлять материальный интерес для американцев.
«Для обеспечения прочности соглашения крайне важно, чтобы США получили выгоду в сферах с высокой и быстрой экономической отдачей», — пояснил он.
Отдельный вопрос — реакция Израиля. Любое потенциальное соглашение, скорее всего, исключит возможность создания Ираном ядерного оружия. Однако остается неопределенность вокруг мирной части программы: сохранит ли Тегеран право на обогащение урана, эксплуатацию атомных электростанций и развитие научных направлений. В Западном Иерусалиме даже такие ограничения могут счесть недостаточными.
Нефть в обмен на гарантии
Судьба ядерной сделки с Ираном во многом зависит от позиции США, отмечает в беседе с «Известиями» политолог, профессор СПбГУ Наталья Еремина. По ее словам, Тегеран неоднократно сталкивался с геополитическими «качелями»: менялся курс Вашингтона — вводились новые санкции либо, напротив, появлялись возможности для частичной нормализации ситуации.
— Сегодня для Вашингтона это еще и вопрос лидерства в ядерной сфере. США стремятся закрепить за собой право определять, кто может обладать ядерным оружием, а кто нет. Таким образом, переговорный процесс во многом работает на укрепление американской роли в глобальной ядерной повестке, — указывает эксперт.
В свою очередь, Иран не заинтересован в эскалации, продолжает аналитик. По его мнению, текущие возможности Тегерана не позволяют вести открытую конфронтацию. Тегеран постепенно выстраивает собственную архитектуру безопасности и развивает сотрудничество с Китаем и Россией, но ситуация по-прежнему неустойчива.
Если США согласятся на сделку и получат права на разработку иранской нефти и редкоземельных металлов, для Тегерана это станет «палкой о двух концах». Плюс очевиден: снятие нефтяного эмбарго и доступ к технологиям. Однако и риски значительны, поясняет в разговоре с «Известиями» ведущий аналитик AMarkets Игорь Расторгуев.
— Во-первых, это означает частичную утрату контроля над недрами — ключевым национальным богатством. Во-вторых, любое соглашение должно предусматривать возврат замороженных активов в реальной и пригодной для использования форме. Согласие на американское присутствие в ресурсной базе автоматически ставит Тегеран в положение младшего партнера и ограничивает его возможности вести независимую внешнюю политику, которую он выстраивал десятилетиями, — считает эксперт.
По его словам, перспективы сделки остаются неопределенными. Иранская сторона уже заявила, что отказ от обогащения урана не обсуждается — это «красная линия». При этом Тегеран готов говорить об инвестициях в нефтегазовый сектор и даже о закупке американских самолетов. Вашингтон же, как отметил госсекретарь Марко Рубио, не имеет четкого понимания, кто может прийти к власти в случае смены режима. Это подчеркивает неопределенность американской позиции и отсутствие ясного плана на случай радикального сценария.
— Речь идет скорее о попытке добиться выгодных коммерческих условий, — отмечает Расторгуев. — При этом важно учитывать общий фон: Международное энергетическое агентство прогнозирует профицит нефти в 3,7 млн баррелей в сутки по итогам 2026 года. То есть даже без иранской нефти рынок уже затоварен. В таких условиях ставки в Женеве для Ирана гораздо выше, чем для Америки: для них это вопрос выживания текущей модели экономики, а для США — лишь вопрос цены на бензин для внутреннего потребителя.