Освобожденный в последних числах декабря Димитров был одним из важнейших узлов обороны ВСУ в так называемом Красноармейском котле. Именно сюда, надеясь прорваться из окружения, отступали из Красноармейска разрозненные группы противника. Вместе с участниками штурма и зачистки города — бойцами 5-й бригады 51-й армии группировки «Центр» — корреспондент «Известий» прошел по улицам освобожденного города, увидел кладбища западной техники и пообщался с людьми, которые прятались от людоловов из ТЦК в ожидании российских войск.
Как выглядит Димитров после освобождения
В Димитров мы заходим на рассвете, дождавшись плотного тумана и мелкого, косого дождя. В прифронтовой полосе такая погода — лучший союзник. Она «приземляет» вражескую беспилотную авиацию и дает короткую передышку от вездесущих «глаз» в небе. Однако расслабляться нельзя: детектор БПЛА в кармане не замолкает. В сером небе постоянно слышен характерный жужжащий звук, а невидимые на ходу посты воздушного наблюдения и отдельные передвигающиеся группы периодически открывают огонь.
Дороги, покрытые слоем льда, подтаявшим сверху, почти пусты. Лишь изредка промелькнет пара бойцов группы подноса с тяжелыми рюкзаками или связисты, тянущие свои бесконечные жилы коммуникаций.
Под ногами на асфальте почти нет осколков и деталей снарядов, характерных для городов, бои за которые шли с массовым применением артиллерии. Но повсюду — на ветках деревьев, фонарных столбах, домах, магазинах — висят обрывки тонкого оптоволокна. Земля усеяна пропеллерами, аккумуляторами и обгоревшими платами дронов-камикадзе. Всё это слоями вмерзло в лед.
Маскарад на руинах декоммунизации
На центральном перекрестке замерли два сгоревших пикапа ВСУ. В кузовах и вокруг них минометные мины — ювелирный удар нашего дрона настиг расчет или группу подвоза. Взрывом на обочину отбросило черную дверь с характерным тактическим знаком — белым крестом стрелок в квадрате.
Обочины Димитрова превратились в выставку достижений западного ВПК. На улицах остается либо тяжелая техника, которую трудно скинуть с дороги, либо такие вот машины с опасным грузом. Помимо привычных джипов, глаз цепляет экзотику — шведские двухзвенные арктические вездеходы, которые поставляли на Украину перед боями 2023 года.
У большого перекрестка открывается сюрреалистичная картина: идущий вдоль сквера недостроенный противотанковый ров, рядом с ним подбитый турецкий бронеавтомобиль «Кирпи» и памятник Тарасу Шевченко, который вполоборота смотрит на это суровым взглядом из-под насупленных бровей.
До 2016 года на этом месте стоял памятник лидеру социалистической Болгарии Георгию Димитрову. Его в рамках декоммунизации демонтировали и поставили новый — Шевченко. Но, судя по сходству бюстов, просто убрали болгарскому политику шевелюру, удлинили усы и вернули на старое место уже в качестве украинского поэта.
Свои против своих
Перебежками, прижимаясь к стенам, добираемся до пункта управления. Нас встречает командир роты с позывным Громозека. Олег — ветеран первой волны ополчения, в строю с марта 2014-го. Для него эта битва длится уже 12-й год.
— Димитров целиком под нашим контролем, город полностью зачистили, здания и подвальные помещения проверили. Местные жители оказывали посильную помощь, выявляя переодетых боевиков. Одного такого «маскировщика» в женской шапке и красной куртке вылавливали по погребам. Вот только последнюю неделю мы пленных не выводим, а так по два-три человека в день, — рассказал офицер «Известиям».
Громозека отмечает: во время боев за город пленных было много, воевать многие из них отказывались — бросали оружие, переодевались в гражданское и отсиживались в подвалах.
— Самое горькое, что среди них много наших земляков из Краматорска и Дружковки. Рассказывают, что в ВСУ их избивали после насильственной мобилизации. Тела до сих пор синие от побоев. Киев просто затыкает дыры в обороне, выставляя против нас наших же людей, — объяснил офицер.
На этом участке линии боевого соприкосновения действует украинская 79-я аэромобильная бригада, которую российские бойцы 5-й бригады 51-й армии «мололи» еще в Марьинке, а также 38-я отдельная механизированная бригада противника, по выражению наших солдат, «тоже твари».
— Эти формирования уничтожают мирное население. Наша группа эвакуации извлекала тела гражданских, расстрелянных прямо в гаражах, — рассказал наш собеседник.
Дальше Громозека ведет нас на бывшую станцию техобслуживания. Там — брошенный гарнизонный быт врага: грязная украинская и западная военная форма, кепки с символикой. На столе посуда с последнего завтрака и пустые бутылки из-под элитного алкоголя. Уходя, противник, видимо, забирал только награбленное у гражданских имущество, оставляя даже собственные знамена и оружие.
Подпольные жители
Среди гаражей живут мирные люди. Мы встречаем двух молодых людей призывного возраста с похожими судьбами, которые с радостью приветствуют российского офицера. Они похожи на персонажей из постапокалиптической игры. Им удалось окружными путями через третьи страны вывезти семьи в Россию, а сами они прятались от украинских людоловов, так как не могли пересечь границу и не желали воевать против своих.
— Всю жизнь здесь прожил, — говорит один из них, щурясь от непривычного дневного света. — На Украине будущего не видел ни для себя, ни для детей. Мы тайком праздновали 9 Мая, дома учили их русскому языку. Сейчас ребята из бригады помогают с продуктами, наконец-то можно выйти из убежища, не боясь, что тебя скрутят и бросят в окоп.
Дмитрий похож на сталкера — в широкой одежде и защитных перчатках с налобным фонарем поверх шапки. Сейчас он мечтает об одном — получить российский паспорт и воссоединиться с семьей. Он уверен: скоро жизнь наладится, как это уже происходит в Мариуполе или Авдеевке.
Нашу беседу прерывает резкий писк дрон-детектора. «Птичка» где-то рядом. Группа немедленно рассредоточивается по укрытиям. Стоять так долго на одном месте, тем более скученно, нельзя. Пока еще улицы города — не лучшее место для бесед, но наступление группировки «Центр» уносит звуки разрывов всё дальше на запад, оставляя место для мирной тишины.