Создание Совета мира в Газе под руководством США может нарушить баланс сил в эксклаве. В результате решение палестинского кризиса затянется, поскольку правительству технократов в Газе придется сверять с искусственно созданным институтом все свои действия. В совет войдут не все страны, которые имеют тесные связи с основными игроками в регионе. В частности, речь идет об Иране или России, посреднические услуги которой не раз помогали избегать эскалации в регионе. Дональд Трамп, главный идеолог проекта, настроен оптимистично и считает, что приближает урегулирование конфликта на выгодных США условиях.
Новый этап соглашения по Газе
Изначально предполагалось, что второй этап начнется не раньше марта 2026 года, поскольку стороны не до конца выполнили условия первого (в том числе не завершили обмен пленными). Тем не менее Штаты решили действовать на опережение. «Мы официально приступили к следующему этапу мирного плана по Газе, состоящего из 20 пунктов», — написал Дональд Трамп в соцсети Truth Social.
Ключевыми пунктами нынешнего этапа перестройки сектора Газа считается демонтаж и замена текущих институтов самоуправления. Предполагается, что главным органом станет Национальный комитет по управлению Газой, в состав которого войдут авторитетные палестинские технократы — преимущественно представители Палестинской национальной администрации (ПНА). Главой структуры должен стать Али Шаат (ПНА). О включении ХАМАС и союзных ему группировок в состав комитета речи не идет, хотя представители движения рассчитывают сохранить «право голоса» в послевоенном эксклаве.
Несмотря на то что комитету обещана «суверенность в решениях», деятельность его членов будет контролироваться вышестоящей инстанцией — Советом мира, состав которого не раскрывается. Известно лишь, что руководить регулятором будет лично Трамп. Также сообщается о намерении ввести в Совет делегатов ФРГ, Франции, Италии, Турции, Саудовской Аравии, Катара, Египта. Вероятно также приглашение премьер-министра Великобритании Кира Стармера.
При этом неясно, какую роль будет играть совет в послевоенном секторе Газа и насколько широки окажутся его полномочия. Однако с учетом амбициозных планов Трампа по превращению эксклава в курортный район, можно предположить, что иерархия будут выстроена по схеме княжества Андорра (где полномочия распределены между местными органами и иностранными князьями-соправителями), но с большим смещением в сторону внешних сил. Как отметил в беседе с «Известиями» программный менеджер РСМД Иван Бочаров, столь явное ограничение полномочий палестинских органов в долгосрочной перспективе создает угрозу устойчивости первичных управленческих структур.
— Наличие такой институции, как Совет мира, не позволит правительству технократов обладать всей полнотой власти на земле. И они, по всей видимости, будут вынуждены постоянно согласовывать свои решения с вышестоящей инстанцией, что не пойдет на пользу их авторитету, — подчеркнул эксперт.
Эти опасения не лишены оснований — особенно в свете того, что в 2007 году ПНА потеряла контроль над эксклавом, в том числе из-за эрозии местных управленческих структур на контрасте с ХАМАС.
Противоречия между Израилем и ХАМАС остаются
Израиль и ХАМАС приветствовали новую фазу урегулирования. Причем палестинская сторона продемонстрировала неожиданную гибкость. В ХАМАС не только готовы отказаться от контроля над сектором Газа в пользу технократов, но и подтвердили планы по разоружению — при наличии гарантий со стороны Вашингтона. В том числе недопущения «ползучего продвижения» израильских сил за пределы линии разграничения.
Израиль отреагировал сдержанно, отметив, что завершение первого этапа затянула палестинская сторона. В частности, ХАМАС так и не вернул тело Рана Гвили, последнего из погибших в Газе заложников. При этом даже в случае передачи тела Гвили урегулирование получит слабый импульс. Как замечает Иван Бочаров, вопрос последовательности действий по разоружению ХАМАС находится в подвешенном состоянии и стоит для сторон куда острее.
— Нужно принимать во внимание, что у Израиля может быть свое видение ситуации, и он может не вывести войска из отдельных районов сектора Газа, пока не случится полного разоружения ХАМАС, — предупреждает эксперт.
Чтобы исключить риск столкновений, Трамп предложил ввести в Газу стабилизационные силы, наделенные миротворческим мандатом ООН. Правда, из-за несогласия израильтян это решение подвисло, застопорив реализацию других пунктов второго этапа.
Впрочем, сделка всё равно на руку Вашингтону. Как обращает внимание политолог Дастан Токольдошев, за счет активизации в секторе Газа Трамп наращивает внутриполитический капитал.
— Закрепление за Штатами миротворческого имиджа представляется выгодным рычагом влияния на американскую аудиторию, в настоящий момент заметно поляризованную вследствие неоднозначности действий руководства страны как на внешнем, так и на внутриполитическом треке, — считает он.
Открытым остается вопрос, готов ли Трамп «делиться славой» с другими международными авторитетами. И ответ на него пока скорее отрицательный. Несмотря на приглашение в совет иностранных игроков, республиканец де-факто собрал лишь приближенных союзников. Ни Иран, имеющий тесные связи с ХАМАС, ни Россия с КНР (сыгравшие посредническую роль в диалоге между палестинскими фракциями и Израилем) приглашений не получили. Зато лобби внутри совета (в лице ФРГ) обрела израильская сторона, что создает риски постепенного крена совета в сторону интересов еврейского государства.
Конечно, работу по стабилизации сектора Газа ведут не только американцы. Так, например, президент России Владимир Путин провел телефонные разговоры с премьером Израиля Биньямином Нетаньяху и президентом Ирана Масудом Пезешкианом. И хотя усилия Москвы здесь направлены скорее на недопущение новой напряженности между Тегераном и Израилем, палестинская проблематика занимает в переговорах важное место, как один из возможных триггеров противостояния. Подобным посредничеством Москва в том числе способствует повышению общей эффективности урегулирования, но выступая в качестве равноудаленной силы и без упора на попытку повысить собственный имидж на международной арене.