В результате договоренностей, достигнутых с Украиной в Стамбуле, России удалось вернуть около 2,3 тыс. военнослужащих и примерно 170 гражданских лиц. Об этом «Известиям» сообщил замглавы МИД РФ Михаил Галузин. Москве также передали около 200 тел погибших воинов, добавил он. В 2025 году Россия и Украина провели три раунда переговоров в Стамбуле, однако в ноябре Киев объявил о прекращении встреч в этом формате. Он прервал диалог с Москвой, так и не ответив на ряд инициатив, в том числе по созданию трех рабочих групп по военным, политическим и гуманитарным вопросам, отметил Галузин. По стопам Украины идет Молдавия, которая осуществляет последовательный демонтаж отношений с Россией, подчеркнул он. О перспективах приднестровского урегулирования и динамике отношений России со странами Закавказья — в эксклюзивном интервью Михаила Галузина «Известиям».
«Удалось вернуть на родину в Россию приблизительно 2,3 тыс. наших воинов»
— В недавнем интервью глава МИД России Сергей Лавров, комментируя украинское урегулирование, отметил, что режим Зеленского и его европейские кураторы не проявляют готовности к конструктивным переговорам. После телефонной беседы президентов России и США 28 декабря, переговоров США и Украины в имении Дональда Трампа в Мар-а-Лаго появились ли сигналы от Киева продолжить прямые контакты с Россией?
— 28 декабря состоялся телефонный разговор президента России Владимира Путина с президентом США Дональдом Трампом, и в ходе него стороны, как сказал в своем комментарии помощник президента РФ Юрий Ушаков, высказались в пользу того, чтобы урегулирование конфликта носило действительно долгосрочный, устойчивый характер. Речь идет не о каком-то временном перемирии, а именно об окончательном всеобъемлющем решении. Для окончательного урегулирования, и, соответственно, окончательного прекращения огня, необходимо, чтобы киевский режим, не мешкая, принял смелое ответственное политическое решение, касающееся Донбасса — решение, которое шло бы в русле той работы, которая ведется по российско-американскому каналу.
Напомню также, что президент Владимир Путин на совещании в командном пункте Объединенной группировки войск 27 декабря отметил, что на Западе появились умные люди, которые дают киевскому режиму предложения о достойном решении украинского кризиса. Они предлагают условия, которые позволили бы и завершить конфликт, и восстановить отношения с Россией, и обеспечить дальнейшее экономическое восстановление и развитие Украины. Но, к сожалению, киевский режим не спешит пользоваться этими дельными предложениями.
Что касается нас, еще 14 июня 2024 года президент России выступил в МИДе и обозначил достойные условия для того, чтобы киевский режим проявил трезвомыслие и согласился на долгосрочное справедливое устойчивое урегулирование. Посмотрим, как режим будет реагировать.
В целом, возвращаясь к вашему вопросу, напомню, что некоторое время назад украинская сторона устами своего первого заместителя министра иностранных дел Сергея Кислицы через СМИ сообщила, что прерывает стамбульский процесс как минимум до конца года. Это ответ на ваш вопрос по поводу контактов.
И вы правы, цитируя Сергея Лаврова, в том, что киевский режим и Европа — это сегодня главное препятствие для мирного урегулирования, потому что западноевропейские страны за редким исключением в силу своей иррациональной одержимости русофобией тщетно рассчитывая, что смогут нанести России пресловутое стратегическое поражение, накачивают киевский режим оружием и деньгами. Причем делают это за счет навешивания очень тяжелого бремени на своих собственных налогоплательщиков. Они вынашивают планы размещения каких-то военных сил на Украине, пытаясь подавать их как какие-то миротворческие подразделения.
То есть, как сказал министр, им, получается, не жалко не только уже украинцев, которых они посылают в топку военных действий, но и собственное население. С одной стороны, появись вооруженные формирования НАТО на Украине, они тут же станут законной целью для российских вооруженных сил. А с другой стороны, им не жалко собственных налогоплательщиков, которых заставляют раскошеливаться на весьма сомнительные и, главное, абсолютно бесперспективные авантюры киевского режима.
— Иными словами, стамбульского формата больше нет?
— Я бы не стал говорить о том, есть он или нет. Я говорю о том, что украинская сторона стамбульские переговоры прервала. Прервала, кстати, так и не ответив на целый ряд инициатив, которые внесла российская сторона. Это и пакет предложений по гарантиям безопасности. Это и предложения для конкретизации и активизации работы стамбульского процесса — создать три рабочие группы по военным, политическим и гуманитарным вопросам. Всё это осталось без ответа.
Безапелляционно было сказано через СМИ, что украинская сторона стамбульский процесс прерывает. Правда никаких официальных уведомлений ниоткуда мы на этот счет не получали.
— Сохраняются ли неформальные контакты с украинской делегацией?
— Мне о таких контактах не известно.
— Важнейшим достижением в рамках переговоров в Стамбуле стали гуманитарные договоренности об обмене пленными и телами военнослужащих. Были ли они выполнены до конца?
— Это в любом случае процесс, растянутый по времени. Но так или иначе, в результате договоренностей, достигнутых в Стамбуле, удалось вернуть на родину в Россию приблизительно 2,3 тыс. наших воинов и около 170 гражданских лиц. Что касается украинской стороны, то им было возвращено порядка 2,4 тыс. военнослужащих и тоже около 170 гражданских лиц.
К сожалению, до сих пор насильно удерживаются 12 наших граждан, насильно угнанных из Курской области во время бандитского вторжения украинских боевиков в регион. Кроме того, мы передали украинской стороне около 12 тыс. тел их погибших военнослужащих. Нам возвращено около 200 тел. Этот процесс, я полагаю, будет продолжен. Вы правы, действительно, есть очень серьезный, позитивный эффект от тех обсуждений, которые велись в Стамбуле.
— Есть ли шанс, что украинский кризис может завершиться в 2026 году?
— Я не хотел бы ставить каких-то здесь временных ориентиров. Собственно, никто этого и не делает. Я еще раз обращаю ваше внимание на позицию российской стороны, изложенную Юрием Ушаковым в комментарии по итогам телефонного разговора наших лидеров о том, что киевскому режиму стоило бы без промедления, не мешкая принять ответственное политическое решение по Донбассу, которое лежало бы в русле пониманий, достигнутых в ходе российско-американских контактов, прежде всего на саммите в Анкоридже.
Это говорит о том, что мы не намерены искусственно затягивать что-либо. Наоборот, мы настроены на то, чтобы после принятия киевским режимом такого решения и наступило бы окончательное прекращение огня и урегулирование конфликта.
«Кишинев осуществляет последовательный демонтаж российско-молдавских отношений»
— В 2025 году в Молдавии состоялись президентские выборы, по итогам которых главой государства осталась Майя Санду. Кишинев совершил ряд недружественных шагов в адрес РФ, в том числе принял решение о закрытии Русского дома. Означает ли это, что нормализация политических отношений с Молдавией уже невозможна?
— Сегодня российско-молдавские связи находятся на низшей точке с того момента, как в 1992 году между нашими странами были установлены дипломатические отношения. Это факт. И, собственно говоря, причина кроется в прозападном и при этом антироссийском курсе, который проводит руководство Молдавии, на мой взгляд, крайне недальновидно, следуя по пути, по которому шла и идет Украина. Это, конечно, печально.
Молдавское руководство осуществляет последовательный демонтаж российско-молдавских отношений, разрывает связи и взаимодействие с интеграционными структурами, прежде всего СНГ, сворачивает отношения с другими странами бывшего Советского Союза. На мой взгляд, это абсолютно тупиковый и деструктивный курс. Очередным его проявлением уже в исполнении нового правительства Молдавии стала денонсация соглашения о создании и работе культурных центров. Во всеуслышание заявляется, что российский центр науки и культуры в Кишиневе в июле 2026 года прекратит свою работу. И, конечно, пока такие действия молдавской стороны осуществляются, говорить о перспективе нормализации российско-молдавских отношений достаточно сложно, и вряд ли это было бы реалистично.
С другой стороны, мы видим и чувствуем, что молдавское общество настроено на то, чтобы бережно относиться к длительным историческим добрым связям между Молдавией и Россией, нормализовать двусторонние отношения. И российская сторона, в свою очередь, всегда открыта для конструктивного диалога с молдавской стороной по выправлению наших отношений.
— Многие граждане Молдавии действительно по-прежнему выступают за сохранение связей с Россией. Тем не менее нельзя не учитывать фактор административного ресурса. Кроме того, молдавские тюрьмы переполнены представителями оппозиции. Наиболее громким случаем в этом году стало дело лидера Гагаузии Евгении Гуцул, которую приговорили к семи годам тюрьмы. Есть ли шансы у молдавской демократии в этих условиях, и что здесь может сделать Россия?
— Смотрите, действительно, молдавское руководство уже печально известно тем, что использует против оппозиционных сил методы давления, шантажа, запугивания, бездоказательного возбуждения уголовных дел. Это уже «черная визитная карточка» официального Кишинева на сегодня. И весьма показательно, что в фокусе такой репрессивной деятельности молдавских властей оказываются те, кто выступает за нормализацию отношений с Россией, те, кто выступает за взаимодействие Молдавии с евразийскими интеграционными структурами. То есть люди, которые действительно думают о будущем своей страны и понимают, что его невозможно выстраивать на основе разрыва многовековых связей с ее ближайшими соседями, прежде всего с Россией.
И, конечно, апофеозом таких репрессий и гонений на оппозиционные силы стало вынесение обвинительного приговора главе автономного территориального образования Гагаузии Евгении Гуцул. Мы уже не раз говорили о том, что это абсолютно бездоказательное политизированное репрессивное решение в отношении деятеля оппозиции. Естественно Россия не вмешивается во внутренние дела других государств, но на фоне правового беспредела, разгула беззакония, которое мы сегодня наблюдаем в Молдавии, конечно молчать невозможно.
Поэтому мы пытаемся привлечь внимание международной общественности, правозащитного движения к этим абсолютно неправовым методам борьбы против оппозиции, которые практикует официальный Кишинев, и задействуем для этого многосторонние площадки. Конечно, нас очень серьезно волнует ситуация, которая сегодня в этом аспекте существует в Молдавии.
— Власти Молдавии заявляют, что проводят курс на реинтеграцию Приднестровья. Насколько она возможна в ближайшее время? И ведется ли об этом диалог Молдавии и России?
— О том, что молдавское руководство хочет реинтегрировать Приднестровье, говорится уже очень давно. Но ничего конкретного — каких-то документов, концепций на этот счет мы не видели. Вместо этого мы видим как раз другое: не попытки реинтеграции на какой-то здоровой основе и с учетом интересов приднестровцев, а экономическое, правовое, медийное, психологическое давление на руководство Приднестровья и его жителей. Это, во-первых.
Во-вторых, в основе антироссийской политики официального Кишинева и лежит пресловутый евроинтеграционный проект. И сегодня, насколько мы понимаем, в Молдавии, скорее идет дискуссия о том, идти на интеграцию с Евросоюзом с Приднестровьем или без него. Но мне представляется, что такая постановка вопроса преждевременна в условиях, когда в отношении Приднестровья осуществляются репрессивные меры — это, во-первых. Во-вторых, самих приднестровцев тоже, насколько я знаю, никто не спрашивал относительно того, хотят ли они пресловутую евроинтеграцию.
И, наконец, у Кишинева отсутствует диалог как с Тирасполем, так и с Россией. И вообще складывается впечатление, что кое-кто в Кишиневе хотел бы решать приднестровскую проблему без участия России и без учета ее интересов. И это, конечно, абсолютно неприемлемо. РФ же всегда была и остается сторонником того, чтобы решать приднестровскую проблему на основе тех принципов, которые были закреплены в соглашении от июля 1992 года. Мы готовы вести диалог и в рамках механизма «5+2» в соответствии с упомянутым соглашением и на двусторонней основе. Так что здесь наша позиция очень четкая, она последовательна и понятна.
— Выходит, что Кишинев сейчас не ведет диалог с Россией о реинтеграции Приднестровья…
— Кишинев с нами вообще никакого диалога не ведет. Он демонтирует отношения с нашей страной, как мне представляется, в ущерб собственным интересам и уж точно в ущерб интересам населения Молдавии.
До определенного момента велись дискуссии в рамках механизма «5+2» в соответствии с соглашением 1992 года. Сейчас таких дискуссий нет. Сейчас этот механизм, хотя мы считаем, что он может и далее играть позитивную роль в плане поиска путей урегулировании приднестровской проблемы, находится в замороженном состоянии. Как я сказал, Россию пытаются вытеснить из процесса приднестровского регулирования.
Что же касается его конкретных сценариев, то, конечно же, мы держим в уме все возможные варианты пресловутой реинтеграции Приднестровья. Мы хотим, конечно, верить тем словам, которые доносятся из Кишинева о том, что эта реинтеграция будет исключительно мирной. Но, правда, то обстоятельство, что, вопреки закрепленному в конституции нейтральному статусу Молдавии, молдавское руководство осуществляет форсированную милитаризацию своей страны и то, что оно идет по пути сближения с НАТО и Евросоюзом, конечно, могут говорить и об обратном.
В любом случае мы исходим из того, что у нас есть все необходимые методы и средства для того, чтобы защитить российских граждан, проживающих в Приднестровье, а их, как известно, около 200 тыс. человек.
«Армения — наш союзник, стратегический партнер»
— В начале декабря Армения и Евросоюз приняли новую Стратегическую повестку партнерства. Этот документ призван углубить сотрудничество республики и ЕС. Обсуждала ли Армения этот шаг с Россией?
— Армения — наш союзник, стратегический партнер, и эти принципиальные параметры наших отношений не меняются. Мы исходим именно из такого характера наших отношений с Арменией. Что касается ее права поддерживать отношения с любой страной и объединением, в том числе с Евросоюзом, мы считаем, что это — право любой суверенной страны. Но одно дело — сотрудничество. А другое дело — интеграция. И то, что мы видим в новой стратегической повестке партнерства Армении и Евросоюза — это как раз, как мы понимаем, интеграция, которая включает гармонизацию нормативно-правовой базы Армении с соответствующими стандартами Евросоюза в таких ключевых сферах, как политика, безопасность, экономика, энергетика, экология и так далее.
И мы честно и откровенно армянским коллегам говорим о том, что такая гармонизация нормативно-правовой базы с ЕС неизбежно вступит в противоречие с соответствующими нормами Евразийского экономического союза (ЕАЭС), куда входит Армения. И, соответственно, мы внимательно отслеживаем возможные противоречия между курсом Армении на гармонизацию ее нормативно-правовой базы с нормами Евросоюза и соответствующими правилами ЕАЭС.
Мы честно и откровенно обсуждаем эти темы в соответствующих форматах, в частности в рамках двусторонней межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству, сессия которой в последний раз собиралась 17 декабря в Ереване.
И, конечно же, мы с удовлетворением отфиксировали то обстоятельство, что премьер-министр Армении Никол Пашинян принял участие в декабре и в заседании Евразийского межправительственного совета в Москве (11 декабря), и в заседании Высшего Евразийского экономического совета в Санкт-Петербурге (21 декабря), и подтверждал стремление Армении и далее участвовать в евразийском интеграционном строительстве. Надеемся, что так оно и будет. Тем более, что Армения — член ЕАЭС с 2015 года. И, конечно же, за эти 10 лет, мы уверены, армянское общество и руководство страны почувствовали все те весомые выгоды, которые дает членство в Евразийском экономическом союзе.
Например, в 2015-м, когда Армения вступала в ЕАЭС, объем ее ВВП составлял порядка $10,5 млрд, а сегодня это уже — $26 млрд, то есть более чем двукратный рост. И мы видим, что и торговля Армении со странами союза растет. Сегодня — это уже почти $14 млрд, а свободный доступ армянской продукции на рынки стран ЕАЭС уже привел к тому, что большая часть торговли Армении — торговля именно с ЕАЭС и прежде всего с нашей страной — Россией.
Скажем, за 10 месяцев этого года, по имеющейся у нас статистике, объем экспорта Армении составил $6,4 млрд. И из них 2,6 млрд — это в страны ЕАЭС, прежде всего в Россию, на которую вообще приходится 37% экспорта Армении. И только полмиллиарда долларов — это экспорт в Евросоюз. Так что очевидны большие, огромные выгоды для Армении от членства в Евразийском экономическом союзе, с одной стороны. С другой, понятно, что если страна является членом одного объединения с наднациональным регулированием, то ее вступление в другое объединение (тоже с наднациональным регулированием по другим совершенно стандартам), ставит под вопрос членство в первом.
Такова сейчас ситуация. Мы надеемся, что будем продолжать сотрудничество с Арменией в рамках ЕАЭС тем более, что армянская сторона на уровне высшего руководства это подтверждает.
— Понятно, что Армения извлекает выгоду из участия в ЕАЭС. Армянские коллеги демонстрируют понимание аргументов, которые вы сейчас представили?
— По моему впечатлению, такое понимание есть.
— Обсуждает ли Россия с Арменией возвращение Еревана к полноценному участию в ОДКБ?
— Прежде всего Армения остается членом ОДКБ со всеми правами и обязанностями. Армения в курсе всех решений, которые принимаются в рамках организации. И, конечно же, мы активно ратуем за то, чтобы Армения участвовала в полной мере в работе ОДКБ, поскольку совершенно очевидно, что именно с ней связано действительно надежное обеспечение безопасности Армении, как и других членов этого объединения. Конечно, мы были бы рады видеть именно такой результат.
— Ранее официальный представитель МИД России Мария Захарова заявила, что в случае невыполнения государством — членом ОДКБ своих обязательств в рамках организации, в частности при задолженности перед бюджетом в течение двух лет, в его отношении могут быть применены приостановление права выдвижения граждан этого государства на квотные должности в рамках ОДКБ, а также лишение права голоса в органах организации до полного погашения задолженности. Видит ли Россия сигналы от Армении, что она готова решать ситуацию с задолженностью перед ОДКБ?
— Мы находимся в диалоге с армянскими коллегами. Давайте подождем итогов этого диалога.
«В экономике год можно смело занести в актив наших отношений»
— В конце ноября у вас состоялась встреча с послом Азербайджана в РФ Рахманом Мустафаевым, по итогам которой констатировались успехи в продвижении двустороннего экономического сотрудничества. Как бы вы охарактеризовали состояние политического диалога России и Азербайджана?
— Уходящий год для российско-азербайджанских отношений, конечно же, был достаточно сложным, но, тем не менее, мы сумели продвинуться по экономическому направлению. Прежде всего, речь идет о том, что возрос объем торговли. Если в прошлом году он составлял порядка $4,5 млрд, то сегодня мы рассчитываем выйти на показатель свыше $5 млрд. При том, что и в прошлом году объем торговли тоже возрастал.
Все вопросы, связанные с нашей экономической повесткой, мы весьма продуктивно обсудили в августе нынешнего года в рамках российско-азербайджанской межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству, сессия которой прошла в Астрахани. Кроме того, с конца прошлого года удалось серьезно продвинуться во взаимодействии по формированию восточного ответвления международного транспортного коридора «Север–Юг», и эту работу мы ведем совместно, в том числе и с иранскими коллегами. Так что в экономике год можно смело занести в актив наших отношений.
Во второй половине года был восстановлен высокий ритм межгосударственного политического диалога России и Азербайджана. И прежде всего я должен сказать о важнейшем значении встречи президента России Владимира Путина с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым 9 октября в Душанбе на саммите СНГ. Исключительно важно то, что лидерами подтвержден обоюдный настрой и далее выстраивать российско-азербайджанские отношения в русле Декларации о союзническом взаимодействии, подписанной в феврале 2022 года.
Очень важно то, что продолжались контакты на уровне правительств, по межпарламентской линии. Что касается канала на уровне МИДов, то мы провели весьма содержательные консультации с моим коллегой, заместителем министра иностранных дел Азербайджана Самиром Шарифовым 9–10 декабря в Баку. Кроме того, я имел возможность встретиться с помощником президента Азербайджана, Хикметом Гаджиевым. Таким образом, диалог возобновлен. И президент Российской Федерации четко обозначил нашу позицию по особенно волнующему наших азербайджанских коллег вопросу — нашей общей трагедии, а именно катастрофе азербайджанского пассажирского лайнера близ казахстанского города Актау 25 декабря 2024 года, когда погибли граждане Азербайджана, России и других стран. Конечно же, российская сторона будет и далее действовать в русле тех установок, которые президент РФ обозначил на встрече с Ильхамом Алиевым 9 октября в Душанбе.
— Есть ли подвижки в освобождении 11 российских граждан, задержанных в Баку 30 июня – 1 июля этого года?
— Разумеется, это один из ключевых приоритетов нашей работы сегодня на азербайджанском направлении. Мы добиваемся скорейшего освобождения задержанных российских граждан. Добиваемся того, чтобы соблюдались их законные права. В частности, на днях получено согласие азербайджанской стороны на повторный консульский доступ наших дипломатов к этим гражданам, к нашим соотечественникам. Так что эта проблема прочно стоит в повестке дня, и мы продолжим добиваться освобождения наших соотечественников скорейшем образом.
— Глава МИД Азербайджана Джейхун Байрамов заявил, что вопрос с закрытием Русского дома в Баку закрыт окончательно. Обсуждает ли Россия эту тему?
— Мы за то, чтобы, конечно же, в рамках общего процесса нормализации наших отношений была бы восстановлена и их культурно-гуманитарная составляющая, очень важная, включая присутствие России на культурно-гуманитарном пространстве Азербайджана. Конечно же, это одна из тем нашей повестки.
— Именно восстановление работы Русского дома?
— Восстановление нашего гуманитарного присутствия, включая работу Русского дома.