Самый амбициозный телепроект сезона, долгожданная работа Андрея Кончаловского «Хроники русской революции» охватывает два трагических десятилетия прошлого века. В кадре — Ленин, Троцкий, Николай II, Столыпин, Распутин и десятки других важнейших фигур нашей истории. Саркастичный, жесткий, часто натуралистичный взгляд на ключевые события освободительного движения сопровождается едкой критикой руководства страны с 1905 по 1924 год. «Известия» ознакомились с доступной половиной сериала и делятся возникшими вопросами и впечатлениями.
Почему сериал выглядит непривычно
«Русские без России» — так назывался программный документальный сериал Никиты Михалкова, героями которого были Колчак, Деникин, Врангель и другие заметные личности Гражданской войны и эмиграции. Двадцать лет спустя Андрей Кончаловский выпускает свой программный сериал на примерно ту же тему. Только начинает свой рассказ он с 1905 года, с первой революции, и заканчивает 1924 годом, когда умер Ленин и когда революцию можно было считать полностью завершившейся.
В центре внимания Кончаловского — вожди революционных, в том числе террористических, ячеек, и царская тайная полиция, высшие чиновники, Распутин и лично император Николай Александрович, которого играет неузнаваемый в гриме Никита Ефремов. Первые эпизоды посвящены большей частью знакомству с крупными подпольщиками: Лениным, Троцким, Гапоном, Парвусом, Горьким. Потом Столыпин, потом, совсем чуть-чуть, Первая мировая, отречение императора. К экватору сериал подбирается к Октябрьской революции. Прессе показали только первую половину телешоу, поговорим о нем.
Первое, что буквально бросается в глаза уже в первых эпизодах: сериал вызывающе некинематографичен. Кроме перебивок с хроникой в начале и реже в середине эпизодов смотреть больше особенно не на что. Кадры с заявочными планами (герой подходит/подъезжает к зданию и т.п.) быстро сменяются сценами в интерьерах, а даже если иногда на натуре, то и там никаких визуальных изысков мы не увидим. Это костюмный криминально-политический детектив, построенный большей частью на диалогах, и в этих диалогах персонажи стараются как можно быстрее проговорить и свои кредо, и личные проблемы, и конфликты с другими персонажами.
Действие мало потеряло бы при переносе на театральную сцену или даже превратившись в радиоспектакль, никакой визуальной нагрузки ни планы героев, ни интерьеры, ни костюмы, ни реквизит чаще всего не несут. Да, есть тут один местный Джон Уик, который способен расправиться с любым противником с помощью простого карандаша. Есть Юра Борисов, который умеет молчать в кадре, но здесь у него практически нет возможности сделать это на уровне «Аноры», «Быка» или «Мама, я дома». Есть Евгений Ткачук, который действительно глубоко вошел в образ Ленина, у него самый интересный для наблюдения персонаж. Но погоды это не делает. Восемь часов сериала — это прежде всего разговоры не людей, а «масок» (Кончаловский добился эффектного портретного сходства с прототипами), крупные мазки, которые схватываешь, даже не глядя на экран.
Конечно, это осознанный ход. Кончаловский — режиссер высочайшей визуальной культуры. «Первый учитель», «История Аси Клячиной», «Сибириада» наполнены образами, которые невозможно забыть, да и последние работы, «Алексей Тряпицын», «Рай», «Грех», «Дорогие товарищи» — это кинематограф в полном смысле слова. Объяснить визуальную бедность «Хроник» можно только тем, что Кончаловский здесь намерен не показывать, а доказывать. Не столько размышлять, сколько разъяснять. Не оправдывать, а обвинять. И чтобы зритель не отвлекался на «красивости».
«Хроники» — это обвинение, которое крупный русский режиссер и публицист озвучивает через телевизионный проект с эпическими хронометражем и временным охватом. Полемическим сочинением не всегда можно восхищаться, зато с ним бывает интересно спорить, а здесь для этого пространство оставлено огромное и самые главные вопросы оставлены без ответа.
Глазами жандарма
Ключ к истории русского освободительного движения Андрей Кончаловский выбрал неожиданный и провокационный: мы смотрим на всё происходящее глазами вымышленного подполковника Прохорова, человека, которому лично император после революции 1905 года будто бы доверил всю антитеррористическую деятельность. Прохоров занимается главарями ячеек и исполнителями терактов и видит своих подопечных по-жандармски. Они все для него — преступники, вредители, враги государства, с которым он себя отождествляет.
Поскольку Прохоров — просто ищейка, пусть и очень одаренная, то он ищет в «объектах» мотивы, которые ему доступны. Этот работает за деньги, его покупают то одни, то другие. Этот одержим страстью к женщине, чаще всего героине Юлии Высоцкой, которая в течение всего сериала выступает главным объектом вожделения для многих ключевых персонажей. Этот — психически больной фанатик, этому — нужна неограниченная власть, еще кого-то шантажируют, а кого-то просто обводят вокруг пальца. Роль такого простака, между прочим, отдана Максиму Горькому, который очень хочет помогать революции своими огромными деньгами и его облапошивает каждый встречный, потому что Горький — наивный простофиля.
Прохоров не задается вопросом, правы ли хоть в чем-то революционеры. Он видит перед собой мелких людишек, грызущихся друг с другом, как крысы, но заразных и, следовательно, представляющих опасность для страны, которой он служит. Для него и Александр Блок — просто знаменитость, которую он встретил в ресторане и про которую узнал только, что тот много пьет. Дальше Прохорову уже неинтересно. То же с чиновниками, с которыми он работает. Он делит всех на коррумпированных и «честных», а «честные» — это которые не берут взяток и служат Родине.
Стоит сказать, что император в этот круг не входит, потому что, как считает Прохоров, и знает о коррупции, и покрывает ее, и не дает с ней бороться. Один из главных месседжей сериала в том, что Николай — правитель недостойный. И императрица, и вся императорская семья тоже не заслуживают своего высокого положения, а являются высокопоставленными преступниками. Это смелое обвинение по сегодняшним временам, и к нему присовокупляется намек на то, что они, по большому счету, иностранцы во главе страны. Жандармы представлены ксенофобами и антисемитами, поэтому для них это тоже аргумент. Вспоминается даже известное замечание Василия Аксенова о том, что в Николае была русской целая одна шестьдесятчетвертая часть крови.
Итак, внизу — преступность, наверху — преступность, поэтому остается служить только Родине, чем и занимаются Прохоров и немногие чиновники, в которых он замечает то же рвение. Это — месседж, потому что Кончаловский делает этих людей единственными положительными персонажами сериала.
Россия, которую они потеряли
Нравственная и интеллектуальная близорукость, ограниченность Прохорова, Шарикова в форме, оставляет за кадром многое, о чем не раз задумывался каждый школьник, не говоря уже о взрослых. Например, то, как оказалось, что в той России любой человек, у которого вообще была совесть, понимал, что страна агонизирует и нуждается в резких переменах. Никто не «купил» этих людей, нельзя объяснить это сексуальным инстинктом или безумием. Достаточно открыть любого великого русского писателя, любого крупного публициста (Кончаловский, например, упоминает Амфитеатрова, прославившегося сочинением «Господа Обмановы»), дневники разночинцев, студентов, прочитать гражданскую лирику — отовсюду хлынет такой поток боли, страдания, несправедливости, бесправия, тупой жестокости, что сразу становятся ясны побуждающие мотивы пассионариев и сочувствующих. Но выбранная Кончаловским оптика отсекает это напрочь. Для него это все здесь — преступники, свидетели или жертвы. Например, Маяковский и Брики — невольные свидетели выступления Ленина с броневика, больше они ни для чего здесь не нужны.
Разложение России Кончаловский, как и его герой, видимо, связывает с династией Романовых, но не дает никакого фундаментального объяснения этому. Просто преступники, предатели — и всё. С другой стороны, какой России? Какой Родины? Интеллигенция в сериале не представлена. Рабочие — массовка. Крестьян нет. Народа — нет. Он здесь никому не интересен. «Че мне народ? Народ-то [ничего] не понимает», — открыто говорит главный положительный герой.
Тут кабинеты, комнаты для допросов, кабаки, конспиративные квартиры. И все. У Никиты Михалкова были русские без России, а здесь — Россия без России. И понятно, что пинкертону, как дразнит Кшесинская Прохорова, это может быть даже удобно: концентрируешься только на жертвах и работаешь с ними. Но ведь фильм претендует на историософскую рефлексию. В течение нескольких часов нам на разные голоса повторяют в ужасе мысль о том, что Российскую империю хотят развалить. Но не предоставляют ни одного аргумента, почему ее стоило бы сохранить. Все, что мы видим, не заслуживает того, чтобы за это бороться, а значит, ставки равны нулю. Нет России — нечего и незачем спасать.
Сериал на стриминге START будет выходить, понятно, не сразу целиком. Возможно, Прохоров Юры Борисова во второй половине шоу переживет такое же второе рождение, как его капитан Волконогов, который тоже до поры служил Родине, не особо размышляя, что это значит. Возможно, Кончаловский готовит именно там переход в зону большого кинематографа, в которую сознательно не заходит в первых восьми эпизодах. Революция, Гражданская война, красный террор, грызня среди большевиков, волна эмиграции — везде тут, кажется, есть возможности для такого «переключения», тем более что уже седьмом-восьмом эпизодах появляются яркие сложнопостановочные сцены, пусть и в малом количестве. Но несопоставимые по масштабу и драматизму, скажем, с «Дорогими товарищами», последней большой работой Кончаловского.
Это значит, что и наши вопросы могут получить ответ. Потому что «Хроники русской революции» говорят о самой революции куда меньше, чем, скажем, «Жила-была одна баба» с закономерным катарсисом в виде метафорического потопа. Кончаловский всё это вполне может, поэтому его 16-серийный проект смотришь жадно и пристрастно. И ждешь, когда хроники превратятся в одиссею.