В минувшие выходные завершились съемки традиционного новогоднего хита «Елки» – уже 12-го по счету. Фильм выйдет в прокат 18 декабря, а пока «Известия» успели поймать в фирменном гриме Дмитрия Нагиева. Суперзвезда комедий и редкий гость драм заявил, что у него нет творческих амбиций в кино и ему нравится лишь стучать в кассу со словами: «Здравствуйте, во сколько вы открываетесь?» Один из самых высокооплачиваемых (по слухам) актёров России утверждает, что не ест чёрную икру поварёшкой, и отказывается набирать курс для преподавания несмотря на многочисленные предложения. Об этом и не только – в эксклюзивном интервью Дмитрия Нагиева «Известиям».
«Животное не переиграть»
— Стало доброй традицией встречать Новый год с «Ёлками».
— Лишь бы это не было пустыми словами. На самом деле создать традицию гораздо сложнее, чем ее перечеркнуть и забыть. За последние годы в моей любимой стране действительно есть традиция, и не самая плохая, встречать Новый год с «Ёлками». Был момент, когда кому-то показалось, что время этой серии прошло. И сейчас я рад, что съемки фильма взяли в свои руки люди, которые относятся к этому очень серьезно. И мне кажется, что прошлые «Ёлки», в которые я вернулся после большого перерыва, стали доказательством того, что это может быть хорошая, добрая, качественная история.
— Жора Крыжовников тоже вернулся к работе над «Ёлками» в качестве креативного продюсера и автора сценария. Работа с ним вам интересна?
— Я одинаково честно делаю свою работу со всеми режиссерами, продюсерами. Хотя, что говорить, Андрей Николаевич — это мастер. (Андрей Першин — настоящее имя Жоры Крыжовникова. — «Известия»)
— Возможно ли продолжение новогодней саги без вашего персонажа, дяди Юры Внукова?
— Надеюсь, и мой вклад есть в то, что дядя Юра стал неотъемлемой частью «Ёлок», что это одна из важных составляющих фильма. И то, что мне предложили сделать отдельную линию приключения дяди Юры, говорит о том, что кое-что мне здесь удалось. В этом году ради встречи с первой любовью он заимствует чужой BMW (в роли экранной возлюбленной выступит Ирина Медведева. — «Известия»).
— В прошлом сезоне у вас появился друг — минипиг. Есть ли сложности в работе с животными?
— Животное не переиграть. Я же не настоящий артист, корочку об окончании театрального института на стройке нашел. Поэтому мне очень тяжело дается работа в кадре с животным, женщинами и детьми (смеется).
«Кому-то кажется, что я черную икру вперемешку с серпантином ем поварешкой»
— А вы когда-нибудь примеряли на себя образ Деда Мороза? В студенческие годы многие подрабатывали под Новый год.
— Нет, нет. Мне не повезло, я маленького роста. Кстати, чтобы убрать все разночтения, у меня 1,75 м. Потому что кто-то пишет, что у меня 1,05 м.
Дед Мороз должен быть попышнее. Поэтому мне никогда не предлагали его. Лешим был, Бабой-ягой, но не Дедом Морозом. Но я искренне, по-доброму отношусь ко всему, что связано с празднованием Нового года. Я ем пепел от бумажки, на которой до этого написал свои три пожелания «Мир! Труд! Май!». И для меня Новый год — один из немногих праздников, который я с удовольствием праздную.
— Есть ли в вашей семье традиции празднования Нового года?
— Это такие банальные обряды, что о них даже неловко говорить. Боюсь кого-то разочаровать. Может, кому-то кажется, что я черную икру вперемешку с серпантином ем поварешкой. Но нет.
— В вашей кинобиографии лишь несколько картин, в которых у вас драматические роли. Удалось ли переубедить зрителя, что за маской хохмача и мачо скрывается большой драматический артист?
— Не удалось. Даже Чикатило смешной получился, да? И «Непрощенный» Виталий Калоев тоже вызывает улыбку? Последняя работа в «Актёрище». Тоже, наверное, смешно умирал. Мне абсолютно всё равно, удалось выйти из образа или нет. Я искренне отношусь к тому, что я делаю. А вот мои биографы, надеюсь, что они будут, когда-нибудь напишут: «Ему не удалось». Или: «Ему удалось». Я стараюсь. Но жанр комедии, как известно, многие просто не волокут. Это тяжелая история, где тонкая грань. А «Ёлки», и особенно «Ёлки 12», я очень люблю.
— Вы бы хотели служить в репертуарном театре?
— Может, я открою секрет, но меня зовут многие театры, от низа до самой верхушки. Наверное, я уже перегорел. Конечно, было бы замечательно поставить галочку, что и это в своей жизни я сделал. Но, как выяснилось, мало прийти в театр, там надо еще хотя бы пару раз в неделю играть. Для меня как спектакль или съемка — ей-богу, хоть из профессии уходи. Вот сегодня приехал на площадку, выпил кофе, съел зефиринку, и всё вроде неплохо. Но оказывается, что надо еще и на съемку идти.
— Но процесс может и затягивать?
— Меня? Нет. Мне нравится стучать в кассу: «Здравствуйте, во сколько вы открываетесь? И где мои 300 рублей?» (Смеется.)
— Возможно, у вас есть желание преподавать?
— Мы открыли студию в Дубае. И вот там я преподаю.
— Далековато.
— Далековато, но — солнышко. Здесь мне предлагали набирать курс. Но это серьезная работа и большая ответственность. Дубайские курсы — это курсы для состоявшихся людей. Которым надо поставить какие-то финальные штрихи в своей биографии, в своем представлении о жизни, в своем актерском поведении. Тащить от начала и до конца пока я не готов.