Брик моей души: записки Маяковского, Данте покадрово и Родченко на заправке
Избранные работы звезды современного искусства Роджера Баллена, в том числе премьера нового проекта «Инферно» по мотивам «Божественной комедии» Данте, фотоколлажи Родченко к поэме Маяковского «Про это», плакаты и фрагменты из кинофильмов, посвященные Лиле Брик: в МАММ 23 сентября открывается XVI международная «Фотобиеннале‑2026». В этом году событие приурочено к 30‑летию музея и 200‑летию фотографии. «Известия» оценили экспозицию в числе первых зрителей.
Мировая сцена
«Фотобиеннале‑2026» заняла все семь этажей МАММ на Остоженке. 23 сентября посетителей ждет путешествие по эпохам: от бруталистских «гигантов» Яна Шлегеля до фотоколлажей Родченко, от дантовского ада Роджера Баллена до плакатов немого кино, от интимных записок Маяковского Лиле Брик до ее фотосессии с иномаркой. Это логичное продолжение традиции музея. Первая биеннале прошла весной 1996 года.
— 30 лет назад мне было 43 года, и я понимала: если делать большой международный проект, за него придется заплатить, — вспомнила директор МАММ Ольга Свиблова. — И это совсем не бюджет — это жизнь и кровь. Но оказалось, что жизнь не держится на одной душе. Это на самом деле и есть счастье — оно открывается в пути. И мы это сделали.
Самая ожидаемая экспозиция — «Театр подсознания» Роджера Баллена, одного из главных фотографов второй половины XX века, участника 59‑й Венецианской биеннале. Его работы хранятся в MoMA, Центре Помпиду и Музее Виктории и Альберта. Здесь же — российская премьера его проекта «Инферно» (2025), созданного по мотивам «Божественной комедии» Данте: призрачные фигуры разыгрывают причудливый театр теней.
— Я не иллюстрирую Данте, я вступаю с ним в спор, — говорит Баллен. — Его ад — это карта человеческих страхов, и я перевожу ее на язык образов, где каждый силуэт — намек, а пустота между ними — главное высказывание. Моя задача — заставить зрителя почувствовать холод этого путешествия, даже если он никогда не открывал книгу.
Следующий этаж — другая планета. Немецкий фотограф Ян Шлегель в проекте «О пришельцах, русалках и медузах» показывает новые серии 2024–2026 годов. «Безмолвные гиганты» — монументальные бруталистские здания, снятые так, что бетон кажется скульптурой. И медузы, чья тайная жизнь обычно невидима глазу.
— Безмолвные гиганты из бетона и стекла существуют в масштабе города, они подавляют и завораживают своей массой, — объясняет Шлегель. — А медузы напоминают о хрупкости: их формы текучи, почти призрачны. Мне хотелось показать два полюса — то, что человек строит, и то, что природа создает без нас. И в том, и в другом есть своя тишина, которую и пытается услышать камера.
У Шлегеля есть еще одна серия — «Последний в своем роде»: натюрморты с цветами на разных стадиях увядания, снятые на пленку «Полароид» 8×10, производство которой прекратилось в 2008 году. Срок годности ее давно истек и после проявки на отпечатках возникают случайные цветовые сдвиги и разводы — химические реакции в эмульсии делают каждый снимок таким же уникальным, как и запечатленные на нем цветы.
Фотохудожница Александра Катьер — обладательница Prix Niépce 2026 года — отстаивает ценность пленки и ручной печати. Ее серия «За стеклом» — портреты пассажиров автобуса, напечатанные на полупрозрачной кальке. Это пронзительная серия смотрящих на мир сквозь окна общественного транспорта.
— Это тот самый автобус, на котором я в детстве ездила в школу, — делится Катьер. — Я вернулась в Минск после долгого отсутствия с желанием что‑то снимать, но запланированное не выходило. И тут я столкнулась с этими взглядами сквозь стекло и поняла, чего хочу. Серия сделана буквально за неделю до отъезда: вечером я проявляла пленку в ванной, а назавтра снова возвращалась на остановку.
Лиля Брик, Маяковский и бульдог по кличке Мужик
«Лиля Брик: икона стиля и муза авангарда» — посвящена женщине, ставшей главным лицом и визуальным символом советского конструктивизма. Выставка наглядно доказывает: Брик была не просто вдохновительницей поэтов, а самостоятельным художником и главным идеологом нового стиля. Фотографии 1910–1970‑х годов, фотоколлажи Родченко к поэме «Про это», плакаты и фрагменты фильмов складываются в портрет женщины, которая конструировала свой миф — и миф эпохи вокруг себя.
Летом 1920-го Маяковский и Брик подобрали щенка. Поэт назвал его Щен. И себя стал именовать также. А Лиля получила прозвище Киса, у нее была печать с кошечкой. Вместо подписи Маяковский изображал щенка — от схематичного наброска до полноценной иллюстрации. На выставке представлено несколько рисованных писем. «Целую Кися» или «Кисе трудов двухдневный итог/ Кобылка болонка зайчик и дог». Вот так, без знаков препинания.
Лиля Брик превращала стиль в личный манифест. Платья от Надежды Ламановой, новинки из Парижа от сестры Эльзы Триоле. В 1928 году она попросила Маяковского привезти из Франции «Рено» и стала одной из первых женщин в стране, севших за руль. Серия фотографий Родченко «Несостоявшееся путешествие» — о сорвавшейся поездке на новой машине из Москвы в Ленинград: дорога оказалась слишком плохой.
Неожиданный сюжет — дружба с Ивом Сен‑Лораном. В 1975 году в транзитном зале Шереметьево кутюрье был поражен элегантностью 84‑летней Лили в зеленой норковой шубе от Dior. Сен‑Лоран шил для нее платья, приглашал на свои показы. Первого бульдога модельера — щенка с длинными лапами и неуемной энергией — Лиля в своей ироничной манере назвала «мужик». Слово так понравилось кутюрье, что он сохранил его для всех своих собак: так появились Мужики I, II, III и IV. Портрет одного из них написал Энди Уорхол.
В экспозиции работает кинозал, где немое кино показывают в сопровождении таперов — так же, как 100 лет назад. Отдельный раздел посвящен фотомонтажу в киноплакате: здесь представлены работы разных жанров — от шпионских триллеров до сатирических картин. Образовательная программа с участием киноведов и историков кино дополняет выставку рассказами об истории плаката и его связи с кинематографом. Экспозиция в МАММ продлится до 29 ноября.
