«Вячеслав Тихонов слишком красивый мужчина, чтобы быть разведчиком»
Нельзя строить образ только на внешней привлекательности, считает режиссер и художественный руководитель столичного театра «Модерн» Юрий Грымов. Поэтому выбор Татьяны Лиозновой на роль Штирлица Вячеслава Тихонова он считает неверной трактовкой романа Юлиана Семенова. Уже через месяц зрители увидят новую, сценическую версию «Семнадцати мгновений весны», созданную по предложению и с помощью дочери писателя Ольги. Перед тем, как сообщить труппе о планах на 39-й сезон, Юрий Грымов рассказал «Известиям», почему не боится возможного хейта, какой трилогией займется в ближайшие годы и чем добровольные пожертвования отличаются от чаевых для актеров.
«Да, я камикадзе, но всё-таки надеюсь на мудрость зрителей»
— Как у вас в руках оказалась знаменитая история Юлиана Семенова?
— Получилось случайно, хотя в этом есть и закономерность. Я четыре года занимался Третьим рейхом и историей Великой Отечественной войны, и мы выпустили уже три спектакля. «Человек глазами Моцарта» — начало войны, место действия — Россия. «Цветы нам не нужны» — это Нюрнбергский процесс и тюрьма Шпандау, где сидела верхушка СС, получившая разные сроки, включая пожизненные. И третий спектакль — «Ночь в Лиссабоне» Ремарка. Это уже предвоенная история. И мы решили поставить точку в этой теме «Семнадцатью мгновениями весны».
Это произошло неожиданно. После одного из спектаклей «Модерна» ко мне подошла Ольга Семенова, дочь Юлиана Семенова. Она предложила поставить на сцене нашего театра какое-то из произведений ее отца. Моя первая реакция была: «Ольга, неужели вы думаете, что я буду ставить «Семнадцать мгновений весны»?» Она сказала: «Конечно, нет. Давайте думать дальше».
— Тогда почему всё-таки история Штирлица?
— К концу нашего разговора я понял, что правильнее было бы взяться именно за этот роман. Когда я это объявил, многие знакомые, директор Александр Бениш и другие люди, которым небезразлично, что делает театр «Модерн», сказали, что я камикадзе. Ведь спектакль будут сравнивать с известным фильмом.
Да, я камикадзе, но всё-таки надеюсь на мудрость зрителей. Благо в нашем театре их много. Нельзя сравнивать живопись и поэзию, скульптуру и макраме. Понимаете? Это разные вещи. Театр и кино — тоже разные вещи. Ни у кого не стоит задача сделать копию, пусть даже хорошую. Поэтому наш спектакль — отдельное произведение.
Мне очень хочется поставить точку в этой истории с фашистской Германией и показать теперь не только первый круг Гитлера, но и русского разведчика. Это одна из самых трудных профессий в мире, если ее можно вообще назвать профессией. Потому что разведчик существует между точками и тире. Он находится в паузах, его как бы нет.
— И всё же в памяти миллионов советских и российских телезрителей есть свой образ Штирлица.
— Мы прекрасно понимаем — я понимаю, что великий советский актер Вячеслав Тихонов слишком красивый мужчина для того, чтобы быть разведчиком. Его красота идет впереди. Он слишком запоминающийся. Даже у Юлиана Семенова написано: «Моя внешность заурядна. Я похож на всех». Тихонов не похож на всех. Это тоже важно. Разведчик не может обладать такой яркой внешностью.
— Я знаю, что был очень большой кастинг на роль Штирлица.
— Да, пробовались и известные актеры и дебютанты. Это было сложно и болезненно, потому что всё равно довлел образ Тихонова. Но я прекрасно понимал, что не должен идти на поводу у этого поверхностного отношения к произведению.
— А какие качества убедили вас в финальном выборе артиста вашего театра Александра Колесникова?
— Характер. Цельность. Внешность или даже хорошая фигура не должны быть определяющим фактором при принятии решения. Нельзя строить роль, если вы просто симпатичный мужчина или женщина. Это тупик. Это вылезет через пять минут сценического времени.
— Кто в итоге написал пьесу?
— Писала пьесу Ольга Семенова по роману Юлиана Семенова. Конечно, работая над каким-то произведением, я могу многое менять, переставлять, адаптировать литературную речь к разговорной. Но в основе — пьеса Ольги Семеновой.
«Если вам что-то не понравится, для меня ничего не изменится»
— Это та же история, которую мы видели в фильме Татьяны Лиозновой?
— Не совсем та. Лиознова вставила свои сцены. Наверное, так же, как и я сейчас. Немного, но добавила. В спектакле всё же будет мой режиссерский пересказ. Ни одной сцены Лиозновой я не взял. Всё, что есть в спектакле, — из романа, из пьесы Ольги Семеновой и некоторые не вошедшие в фильм эпизоды.
— Татьяна Лиознова добавила в фильм лирическую линию. Ваш спектакль больше основан на исторических событиях? Есть ли в нем место любви?
— Места любви нет. Нельзя забывать, что Исаев был 30 лет в логове зверя. 30 лет! Ну какая семья? Да, мы проводим лирическую тему Исаева воспоминаниями о жене, Владивостоке и так далее. Но в 1945 году на кону стояло слишком много. Как закончится война? Будет ли Запад сотрудничать с фашистской Германией? Штирлиц нашел и доложил наверх о том, что американский разведчик Аллен Даллес ведет переговоры с фашистской Германией о соглашении, чтобы уничтожить Советский Союз. Под конец войны Уинстон Черчилль говорил, что Сталин — это крокодил, который съест пол-Европы. И они понимали, чем всё может закончиться. И это очень важно — в 1945-м уже был понятен исход войны.
— Вы упомянули про неминуемые сравнения. Как настраиваете себя на то, что вас будут ругать, критиковать?
— Знаете, если человек боится, что его будут ругать или хвалить, то лучше на территорию творчества не заходить. Каждый видит то, что он хочет. Я искренне радуюсь, что каждый месяц в театре «Модерн» идет по 32 спектакля. И практически все с аншлагом. Если быть точным, у нас заполняемость зала 92%. Это много. И многие зрители разделяют мою позицию по Ремарку, Толстому, Оруэллу. Я — сформировавшийся режиссер. У меня седая борода, и если вам что-то не понравится, для меня ничего не изменится.
— А чье мнение для вас важно?
— Мое собственное. Оно даже жестче, чем оценка друзей, которые могут позволить себе сказать мне что-то честно и откровенно. Некоторых мнений мне не хватает. Очень хотелось бы услышать отзыв человека, который на меня сильно повлиял в плане театра. Это Петр Наумович Фоменко, но его нет. Я бы на самом деле очень хотел, чтобы он увидел мои спектакли. Он видел только мои фильмы. Актеры его мастерской снимались в них. А так есть небольшая категория зрителей — известных и не известных широкой массе, — которые могут мне сказать правду. И мне это важно.
— Роман очень обширный, как и киносериал. Сколько будет хронометраж спектакля?
— Мы сейчас боремся за то, чтобы всё-таки был один антракт. Изначально я планировал два, но, скорее всего, будет два акта и один антракт.
«Мы открыли возможность добровольных пожертвований на нашем сайте»
— После финальной точки в разговоре о Второй мировой войне — куда смотрите дальше?
— Мы открываем сезон премьерой «Семнадцати мгновений весны» в октябре. Я получил права на своего любимого автора — Ромена Гари. Я поклонник этого человека. Ключевое слово — человека, а не только писателя и дипломата. Это будет «Леди Л» с заслуженной артисткой РСФСР Анной Каменковой в главной роли. И в следующем году мы начинаем новую трилогию — «Божественную комедию» Данте. Это будут три спектакля: «Ад», «Чистилище», «Рай».
— В прошлом сезоне в театральной среде активно обсуждались благотворительные пожертвования в «Покровка. Театр». Тогда это назвали чаевыми для актеров. И многие осудили. Если я правильно понимаю, театр «Модерн» тоже приветствует добровольные пожертвования?
— Мы открыли возможность добровольных пожертвований на нашем сайте в ответ на многочисленные просьбы зрителей: многие хотят поддержать театр сверх покупки билета. Будучи государственным учреждением, мы работаем в рамках бюджета, и Департамент культуры Москвы оказывает и нам, и другим театрам значительную поддержку. Однако стоимость создания постановок объективно растет. Все внебюджетные средства, полученные от наших зрителей, мы направляем на создание новых, масштабных спектаклей. Теперь каждый желающий может внести свой вклад — от 1000 рублей и выше.
— Но практику «Покровка Театра» вы не одобряете?
— Поддерживать артиста подобным образом значит обесценивать саму суть искусства. Совсем иное дело — меценатство в отношении театров. Это историческая традиция России: театр всегда нуждался в поддержке, и именно такая помощь была и остается единственно верной.
